Второй курс
Шрифт:
Нет, это тоже, конечно, выход – вот только, как я считаю, для слабака. К тому же я слишком люблю жизнь. Особенно сейчас, когда меня окружают красивые девушки, а богатство и власть сами идут в руки. Так что соблюдать правила игры не такая уж высокая плата. А вот какое место я займу в команде игроков уже зависит от меня самого. Если не буду тупить и начну расти над образом тупого боевика, все может быть.
– Хорошо, я поговорю с Иви, – кивнул я, соглашаясь. – Тогда какой статус будет у жителей острова? Он же в другом мире, но если будет частью
– Естественно, они станут гражданами Российской империи. Уж сто тысяч разумных мы куда-нибудь пристроим. Места хватит, – Святослав Андреевич улыбнулся. – Конечно, понадобится программа адаптации, да и общественное мнение нужно будет подготовить, но в целом ничего сложного в интеграции иномирцев в наше общество нет.
– Так вот почему из каждого утюга сейчас про эльфов да всяких кентавров талдычат, – вскинулся дед. – Телевизор смотреть невозможно!
– Потерпишь, Иван Пахомович, – император вроде пошутил, но сразу стало ясно, что дальнейшее обсуждение закрыто. – Да и давно ты начал «бесовский ящик» глядеть?
– Дык не молодею, постоянно бегать да всех гонять сил уже нет. К тому же живу один, – дед оскалился, демонстрируя крепкие белые зубы, которым и молодые позавидовали бы, что характерно, полностью свои. – Вот и повадился перед «голубым экраном» вечерять.
– Ну, это мы исправим, – государь внимательно посмотрел на меня, – Кузьма, надеюсь, ты понимаешь, что лучшего защитника для тебя и твоих дам не найти?
Можно подумать, я не понимал, к чему все идет. Однако и император был прав. Далеко не всем из моих девчонок требовалась охрана, но покушение на Нину заставило меня пересмотреть взгляды на безопасность.
Так что если раньше я бы с ходу послал деда в пешее эротическое, а наверняка это его идея, то теперь был согласен. Более того, если бы они сейчас промолчали, я бы сам предложил. Но и повыкобениваться право имею.
– Хотите сторожевого пса ко мне приставить? – даже не глядя в сторону деда, я чувствовал, как он нахмурился, атмосфера в гостиной сгустилась, словно перед грозой, но вдруг все исчезло, как и не было. – Боитесь, что убегу?
– Дурак ты, Кузька, вот ей-богу, – старик, вместо того чтобы оскорбиться, лыбился во весь рот. – Куды ты денешься отседа. А пса… так я пес и есть. Почитай всю жизнь страну стерегу, так хоть под старость лет чего хорошего для семьи сделаю, как умею.
Я поперхнулся чаем и закашлялся. Вот чего не ожидал, так это подобных слов. Дед всегда был резким и спуску никому не давал. Действительно, что ли, стареет? О семье задумался. Детей-то у него хватает и внуков тоже, только разбежались все, не выдержали паскудного характера. Батя мой – тому пример. Не просто рванул от отцовской любви, так еще и фамилию с именем сменил. Про себя я вообще молчу. Ладно, посмотрим. Только пусть не думает, что я сейчас растаю и на шею к нему с благодарностью брошусь. Прощенье, его заслужить надо.
– А ты, Славка, кончай пацана дурить, – дед тем временем повернулся к императору
– Портал однозначно переходит в собственность Российской империи, – Святослав Андреевич сейчас выглядел настоящим государем. – Тут двух мнений быть не может. Однако, учитывая заслуги рода Ефимовых, а также месторасположение врат, мы готовы выделить долю из отчислений за переход в размере одного процента.
– От жешь, бисов сын. Мало я тебя порол, ох мало! – дед аж подпрыгнул, едва не облившись кипятком, но ловко удержал чашку, даже капли не пролив. – Что ж ты делаешь, паршивец?! Прямо без ножа режешь, последнее забираешь! Половину! И не из мзды, а со всего!
– Вы, уважаемый Иван Пахомович, видимо, из ума выжили, – в отличие от старика, император голоса не повышал и вообще вел себя так, будто ничего не произошло и не перед ним сейчас в ярости стоял один из сильнейших людей планеты, – путаете личную шерсть с государственной. Два процента, и лишь из уважения к подвигу вашего внука, так и быть, со всех отчислений.
– Два? Да за то, что Кузьма сотворил, вы по гроб жизни обязаны его на руках носить и ноги целовать! – дед хрястнул кулаком по столу так, что чайник и вазочки подпрыгнули на полметра, но при этом встали на свои места и ни одна не разбилась. – А вы чего творите? Без портков хотите мальчонку оставить, от ей-ей. Сорок пять и ни копейкой меньше!
– На руках готов хоть сейчас, – Святослав Андреевич с усмешкой посмотрел на меня. – Если, конечно, сам захочет. А за ноги и все остальное, думаю, три процента хватит.
– Господа, – встрял я в спектакль. – Я не сомневаюсь в ваших актерских способностях, как и в том, что процент уже определен. Давайте вы мне его скажете, и я поеду к своим девочкам. А вы потом без меня продолжите, раз это вам так нравится.
– Эх, Кузя, ничего ты не понимаешь в правильном торге, – ничуть не смутившись, старик бухнулся назад в кресло. – Вот в молодости, помню, в Калашном ряду ух накричишься, горло сорвешь, час битый простоишь, но пару копеек скинуть заставишь. А сейчас все бегут куда-то, торопятся… Э-эх…
– Время такое, мастер, – император тоже не расстроился, что я раскусил их игру. – Лошадей сменили орбитальные фуры, приходится соответствовать. В общем, Кузьма, я предлагаю девятнадцать целых семьсот сорок шесть тысячных процентов от всех доходов. Это хорошая цена, с учетом того, что все расходы ложатся на государство. Но с условием! Данные средства будут записаны на дочерей, поровну каждой. И в дальнейшем останутся их детям.
– Я, конечно, может быть, сейчас глупость спрошу, – медленно произнес я, глядя на будущего тестя. – Но почему не просто девятнадцать или просто двадцать процентов?