Второй Грех

Иванов Дмитрий

— Фу, ублюдок, ты чё, не знаешь, так с девушками обращаться нельзя, они любят нежность, и ещё… — он замолчал, затем начал новую мысль, — нет, ты мне одно скажи, ты хочешь высвободиться ведь, да? — Он склонился над парнем, который, сыпя проклятья, выпутывался из длинных волос его же собственной девушки. — ты же хочешь освободиться, я вижу, смотри. — Он достал длиннющий, сантиметров в 25, клинок и один раз боком лезвия медленно провел по волосам. Девушка продолжала истерично визжать, а парень испуганно смотрел на Питера. Черт, что этот гавнюк будет делать. — Ф-ф, — протянул Питер, словно после долгого тяжелого марафона, — я тебя освобожу, — резко сказал

он и одним движением отрезал длинные волосы девушки. За них её было ещё обиднее, ведь она ухаживала за ними почти 5 лет. Она попыталась встать, чтобы хоть как-то воспротивиться этому ублюдку. Её голова выглядела по-настоящему отвратительно и вместо шикарных длинных волос торчали какие-то черные лохмотья на голове, когда он всё-таки поднялась, то увидела под собой кучу своих же волос и закричала снова, но только она встала, как Питер тут же воткнул тот самый клинок ей в обнаженную стопу, пригвоздив к полу. — О! — раздался резкий душераздирающий вскрик и она стала медленно оседать. Тут отец парня подбежал к телефону, звонить не то Топору, не то в полицию. А в этот же момент сестра девушки подбежала к Питеру сзади и огрела его огромным блюдом с жареной индейкой. Но Питер больше внимания обратил на старика. — Эй ты, гандон старый, — он за полсекунды достал из кармана куртки револьвер «Магнум.45» и выстрелил в старика два раза, стена и голова мужчины стала одного цвета, только стена была ярко-бардовой, а вместо головы было страшное месиво из кусков головы. Его жена, всё ещё сидевшая за столом, упала в обморок. После выстрела, Питер мгновенно обернулся к сестре девчонки и выстрелил ей снизу куда-то под платье. На его руки, которые он не успел убрать, упал кровавый комок, а пуля прошла через девушку насквозь и вышла из низа живота, окрасив кровью даже потолок. Питер отшвырнул этот кровавый комок (в последствие он так и не понял, что это было, то ли она была беременна, то ли ещё какой-то кусок её сучьих внутренностей). Но парень, наконец выпутавшийся из волос, мгновенно схватил его за левый локоть, куда вчера выстрелили его подельники. Питер этого даже не почувствовал, он попытался правой рукой, в которой держал «Магнум» ударить того в лицо, но парень увернулся и, резко вскочив, подбежал к столу, схватил вилку и медленно шел к Грэйсу.

— Ну что, сука, зачем ты пришел сюда, гнида, — говорил он, почему-то хрипя, — за сынком за своим пришел да? А он в преисподней уже, бля! Тебя там дожидается.

Питер понял, что это не так.

— Тогда зачем ты нужен? — он выстрелил из пистолета тому в ногу, но парень, правда, отскочил и пуля попала в пол, образовав огромную дыру. Парень всем весом прыгнул с вилкой в руках на Питера, но тот отскочил, и при этом успел выхватить у того вилку их рук, ударив ребром руки в горло (это был один из его излюбленных ударов). Он неспеша, с вилкой в руках, пошел к столу, положил вилку и взял ложку, затем снова подошел к парню, в очередной раз ударив его уже в лицо.

— Вот так вот, — медленно и абсолютно беззлобно говорил он, — времени нет, ребенка нет, денег нет, да ещё и время опять же своё на тебя трачу.

— Какое время, придурок, тебе конец, ясно? — задыхаясь говорил он.

— Как какое? На тебя время, дорогой мой, на тебя. Щас пытать тебя буду. Долго, причем, не пожалею времени, ДОЛГО буду пытать очень долго, знаешь, я ведь многое умею, меня брат мой научил, ещё в 10-летнем возрасте. Его звали Стивен Грэйс, также кстати, как моего сына, где он?

— В аду горит, тебя дожидается!

— У-у, ответ неверный, лишние два дня пыток себе заработал, — сказал Питер и медленно провел кухонным ножом, по указательному пальцу парня. — Повторяю, где мой сын?

— Почему ты решил, что он здесь, ублюдок!

— Ещё

два дня заработал.

— Ни хрена я тебе не скажу, понял? — сказал парень и почему-то захохотал, — ты сумасшедший, ха-ха-ха, ты сумасшедший сукин сын!

— Заткнись, пидор! Где ребенок, в последний раз спрашиваю, рвань, — Питер начал выходить из себя.

— Ой, да пошел ты! Ты похож на кучу дерьма.

Питер пожал плечами. — Ну как знаешь! Где у вас иглы?

Парень продолжал хохотать, словно пьяный.

— Какие иглы, твою мать.

— Швейные иглы, какие ж ещё, буду в вены тебе совать. — спокойно сказал он и принялся обшаривать шкафы, — да! И мне ещё маленький шланг понадобится, буду кровь тебе выливать, а потом назад вкачивать, чтобы не подох. Знаешь, способ хороший, на таких приспособах недели три-четыре протянешь.

Парня охватил ужас, он прекратил ржать. Он слушал спокойные реплики Питера и от страха не мог сказать ни слова, даже пошевелиться не мог.

— А черт! — сказал Питер с таким выражением, словно проиграл в лотерее, — жаль я не в лаборатории, я бы проверил у кого из твоих ёбаных родственников такая же группа крови. Может и шланг бы не понадобился, я бы выкачал всю кровь в тебя из твоих родственников. Я думаю они были бы не против, ведь нужно же спасти любимого сыночка.

Он театрально расплакался.

— Ой сыночек, я для тебя что хочешь сделаю, родненький мой, всю свою кровь тебе отдам, всё равно мне жить не долго, ведь я, бедная старая потаскуха, я ведь всё равно умру скоро, давай, родненький, качай из меня всю кровь.

Он перешел на истеричный вопль.

— Качай! Качай бля! Как из насоса! — он показал движение человека, который поршневым насосом накачивает шины, вверх-вниз, вверх-вниз. — Качай! Ну же, качай! Выкачай из меня всё, пусть одна кожа останется!

Он затих. Но потом тихо подошел к мертвому отцу.

— Или вот его взять, — он поднял, словно мешок, обезображенное обезглавленное тело, — эту дохлую старую тушу, смотри сколько с пола крови можно собрать. А? — Он швырнул тело старика на пол.

В комнате царило безмолвие. Девушка, прикованная к полу была ещё жива, но увидев разбитую голову отца, упала в обморок. Только вопли Питера, ходящего словно по сцене взад вперед наполняли гостиную звуками.

— А она, ну, что с неё взять? Она ещё жива или нет? — спросил он, взяв старую женщину за волосы, которая умерла от сердечного приступа. — А ну постой, ну-ка, — Питер вроде бы прислушался, затем приставил два пальца к её шее, — э! э! А она-то сдохла! Твою мать! Чо будет-то теперь? — Питер сделал вид, что глубоко задумался. — Давай её что ли из окна выкинем? А? Поможешь?

Парень лежал молча, не шевелясь и не поворачивая глазами.

Тут Питер истерично захохотал, взял сморщенную руку женщины за локоть и помахал ей в сторону парня. — А ха-ха-ха-ха, — он пальцем провел по низу глаз, как будто вытирая слезы, — ой насмешил, ну насмешил. У тебя наверное в башке дистанционное управление, на кого посмотришь, тот умирает. Черт! Этот сукин сын обколотый по-моему. — думал парень. — Насмешил, блин, — отрезал Питер и улыбка исчезла с его лица, — где ребенок?

— В комнате, наверху, — прохрипел парень.

Питер, хлопая по ладони столовой ложкой пошел наверх и оттуда послышались снова его истеричные хохотливые вопли. — Ха-ха-ха, он здесь, вот видишь, а ты говорил преисподняя. Ну и что это значит? М? Это значит, что твой дом — это преисподняя. Он посадил спящего малыша в соседнее с парнем кресло. — Слушай, я вот тут подумал, что похоже с иголками не получится, а может… нет… ясно? Я осмелюсь тебя спросить, у тебя есть алюминиевые трубки?

Парень смотрел едва моргал глазами.