Второй Фонд
Шрифт:
– Значит, Мунн ошибся. Даже если бы он был прав, ничего не изменилось бы. Я и вы, сэр, – это еще не народ. А народ Калгана и других миров, находящихся в вашей власти, свято верит в существование Плана Селдона, как верит в него и вся остальная Галактика. В течение четырехсот лет никому: ни Империи, ни независимым королевствам, ни военным диктаторам – не удалось покорить Фонд.
– Его покорил Мул.
– Да, но Мула нельзя принимать в расчет: он исключение из правила. Вы – не исключение, и ваш народ это знает. Ваши солдаты идут в бой, страшась поражения. Они все время помнят о Плане Селдона и воюют с оглядкой. А противник,
Отступитесь, и, может быть, вы что-то сохраните. Вы рассчитывали на силу огня и металла – они сделали все, что могли, но они бессильны против силы духа. Послушайте моего совета: отпустите Хомира Мунна. Отправьте его на Термин просить мира.
Штеттин побледнел и заскрипел зубами. Другого выхода не было.
В первый день нового года Хомир Мунн покидал Калган. Он провел здесь полгода, и за это время успела начаться и закончиться война.
Он прилетел один, а улетал с эскортом. Он прилетел как частное лицо, а улетал как неофициальный, но действительный посол мира. А самое главное, он раскрыл тайну Второго Фонда. Он улыбался, предвкушая, как удивит доктора Дарелла, молодого энтузиаста Антора и всех остальных.
Ему, Хомиру Мунну, наконец, открылась правда.
20. «Я знаю...»
Хомир не заметил, как прошли последние два месяца войны. Став чрезвычайным посредником, он оказался в центре межзвездной политики и нашел это положение весьма приятным.
Больших сражений уже не было. Случилось несколько стычек, неспособных что-либо изменить в ходе войны. Мирный договор был подписан на выгодных для Фонда условиях. Штеттин сохранил кресло Первого Гражданина, но лишился всего остального. Его флот был распущен, доминионы получили независимость.
Им предоставили право войти в состав Фонда или же остаться самостоятельными государствами.
Формально война окончилась на одном из астероидов звездной системы Термина, на котором располагалась старейшая военная база Фонда. Со стороны Калгана договор подписал Лев Меирус. Хомир был заинтересованным наблюдателем.
Все это время он не видел ни доктора Дарелла, ни других членов тайного общества. Однако, Мунн не торопился: его новость могла подождать.
Он всякий раз улыбался, воображая, как будет ее рассказывать.
Через несколько недель после подписания мира доктор Дарелл вернулся на Термин. В тот же день в его доме собрались люди, которые собирались там десятью месяцами ранее.
Обед тянулся долго, потом подали вино. Никто не решался заговорить о деле.
Первым нарушил молчание Джоуль Турбор. Разглядывая свой бокал на свет, он пробормотал:
– А вы интриган, Хомир! Как ловко все провернули.
– Я? – рассмеялся Мунн громко и весело. – Я здесь ни при чем. Все сделала Аркадия. Кстати, Дарелл, что с ней? Я слышал, она возвращается с Трантора?
– Вы слышали правду, – ответил Дарелл. – Корабль, на котором
Раздались радостные возгласы.
– Тогда все в порядке, – сказал Турбор. – На такой успех мы и не надеялись. Мунн побывал на Калгане и вернулся. Аркадия побывала на Калгане и на Транторе и тоже возвратилась. Война окончилась нашей победой. Вы говорите, историю можно предсказать. Кто мог предсказать все, что мы пережили за эти десять месяцев?
– Чему вы радуетесь? – кисло спросил Антор. – Можно подумать, что мы выиграли настоящую войну. Да это была просто склока, которую нам навязали, чтобы отвлечь наше внимание от настоящего противника.
Все нахмурились, только Хомир Мунн улыбался непонятно чему.
Антор яростно стукнул кулаком по ручке кресла.
– Я говорю о Втором Фонде, о котором вы не хотите не то что говорить, но даже вспоминать. Неужели вы уступили стадному чувству и вместе со всеми идиотами предаетесь эйфории победы? Так давайте обниматься, целоваться, кричать ура и бросать в окна конфетти! Израсходуйте запас радости и вернемся к делу. Перед нами стоят те же проблемы, что и десять месяцев назад. Неужели вы думаете, что психологи Второго Фонда стали слабее оттого, что мы уничтожили эскадру-другую кораблей?
Антор тяжело дышал, лицо его покраснело.
Мунн негромко спросил:
– Антор, вы позволите мне высказаться или будете продолжать обвинительную речь?
– Говорите, Хомир, – сказал Дарелл, – только давайте воздержимся от красивых слов. Иногда они хороши, но сейчас совершенно излишни.
Хомир Мунн взял со стола графин с вином, наполнил стакан и откинулся в кресле.
– Меня послали на Калган, – сказал он, – для работы над документами Мула. Я работал в его дворце несколько месяцев. Это не моя заслуга. Я уже говорил, что вход во дворец мне обеспечило вмешательство Аркадии. Моя заслуга в том, что я знаю о Муле и его времени больше, чем кто бы то ни было. Работа над документами, хранящимися во дворце, позволила мне добавить к первоначальным знаниям много нового и ценного. Поэтому я могу вернее оценить опасность, исходящую от Второго Фонда, чем наш пылкий друг.
– Хорошо, – снисходительно бросил Антор. – Во сколько вы ее оцениваете?
– Ни во сколько. Опасность равна нулю.
– Нулю? – удивленно переспросил Элветт Семик.
– Конечно. Друзья, Второго Фонда не существует!
Антор побледнел и закрыл глаза.
– Более того, – продолжал Мунн, наслаждаясь произведенным впечатлением, – его никогда не было.
– На чем вы основываете столь неожиданное заключение? – спросил Дарелл.
– Оно отнюдь не неожиданное, – возразил Мунн. – Всем известно, что Мул пытался отыскать Второй Фонд. Однако, никому не известно, как целеустремленно Мул искал его. Он не жалел на это ни людей, ни кораблей, но ничего не нашел.
– Он и не должен был что-либо найти, – перебил Турбор с нетерпением.
– У Второго Фонда есть средства защиты от любопытных.
– Но не от таких, как Мул. Я не могу изложить вам за пять минут содержание пятидесяти томов, в которых собраны отчеты о поисках. По договору с Калганом, документы Мула переходят в собственность Исторического музея имени Селдона. Когда их туда доставят, вы сможете с ними ознакомиться. В последнем томе черным по белому написано то, что я вам сказал: Второго Фонда не было и нет.