Второй этаж
Шрифт:
Разгибаюсь и надменно смотрю на Мистера Обояшку. Замечаю за ним, прислонившегося к косяку своего ментального друга. Внутри все сжимается.
— Илья, почему бы тебе не оставить свои неуместные комментарии при себе? — раздраженно отвечаю я, Василий едва слышно хихикает. Вот оно что! Ему нравятся мои «отражения».
Константин усмехается, я ловлю его очарованный взгляд. Смельчак же часто моргает, но ничего не говорит.
— Можно ведь просто сделать девушке комплимент, — после затянувшейся паузы добавляю я.
Илья
— Расслабься. Я не обиделась. — В ответ получаю натянутую, но знакомую самодовольную улыбку.
— Миа Андреевна, доброе утро, — с восхищением говорит Константин.
— Доброе утро, Константин Игоревич, — вторю ему.
— Не зайдете? — Он жестом приглашает меня на свою сторону. Радость Ильи заметно тускнеет, и он спешно покидает офис.
С довольной улыбкой смотрю на Костю и шагаю внутрь, прикрывая за собой дверь.
— Я вас слушаю, Константин Игоревич, — благодушным голосом говорю я.
Он бросает на меня короткий лукавый взгляд.
— Будешь кофе?
— Буду. — Мое воодушевление смешивается с интересом, и я устраиваюсь на мягком диване, откинув голову назад.
Константин наливает нам бодрицин в чашки, ставит их на столик и устраивается рядом со мной, подогнув под себя одну ногу. «Не близко». — Отмеряет дистанцию удовлетворенная Миа-2.
— Хорошо выглядишь.
Резко поворачиваю голову и смотрю на него. Он, правда, это сказал?
— Как нога? — Переходит он дальше.
— Нормально. — Я немного расслабляюсь. — Зеленка еще не отмылась, но уже не болит.
— Проблем нет, ведь так? — От чего-то Громов встревожен.
— А должны быть?
На его лице появляется кривая улыбка.
— Надеюсь, что нет.
— И я. — Заглядываю в его глаза. Как же они красивы! Это преступление иметь такие глаза мужчине.
— Кстати. — Он встает и подходит к столу. — Я дорисовал. Хотел вчера показать…
Мой пульс ускоряется до ста двадцати. Громов возвращается ко мне с листком в руках и несмело протягивает мне. Волнуется?
Я беру рисунок и опускаю на него взгляд. Ох! До чего же я счастлива тут. На моем лице расцветает многозначительная улыбка. Я осторожно поднимаю глаза на Костю, который с жадностью впитывает мою реакцию, и охаю по-настоящему. Я замечаю распахнутые настежь двери в стерильный мир Константина Громова. Этого не может пережить нормальный человек. Я резко вскакиваю, каким-то образом задеваю чашку, ее содержимое тут же разливается, а рисунок падает на пол. Мы одновременно спохватываемся и опускаемся за ним, ударяясь лбами. О-хо! Это больно и напоминает картину из фильма, где герои собирают бумаги на полу, а потом целуются. Не наш случай, слава богу! Ударившись, мы оседаем на свои мягкие места, в довесок мой каблук таранит его ногу, он морщится, и мы прыскаем со смеху. Вот, дура! Что я себе напридумывала!
— Ударилась? —
— Нет, а ты? — отвечаю тем же.
— Твой каблук очень острый, — подмечает он и трет ушибленное место.
— Прости.
— Ничего, — отмахивается Костя, встает и предлагает мне руку в качестве опоры. Секунду рассматриваю его «предложение», затем хватаю листок и позволяю ему помочь мне подняться. Отряхиваемся и хихикаем.
— Красиво получилось, — махая рисунком в воздухе, говорю я.
— Можешь оставить себе, — небрежно бросает он.
— Спасибо. — Я расцветаю от неожиданного подарка.
Костя выглядит польщенным.
— Где взять тряпку? — указывая на стол, спрашиваю.
— Не переживай, я сам, — отказывается он, я не настаиваю.
Молчим. Смотрим друг на друга. Вроде бы неловкий момент, но мне спокойно.
— Странная у тебя реакция на мои рисунки, — вдруг произносит он, заставляя меня покраснеть.
— Прости, я переволновалась. — Костя недоуменно смотрит на меня. — Меня никто раньше не рисовал… Тем более такой.
— Какой? — недопонимает он.
— Счастливой, — шепотом, будто это что-то страшное, произношу я.
— А. Теперь, понятно, — с явной издевкой, но в тон мне отвечает Громов. На его лицо наползает кривая ухмылка.
— Не издевайся, — с наигранной обидой говорю я, касаясь его руки.
— Что вы, Миа Андреевна, у меня и в мыслях не было.
— Но если вздумаешь, я тебя ударю, — шутливо угрожаю я.
— Ни в коем случае, — прикладывая руку к груди, подстебывает он. — Спасибо вам большое, Миа Андреевна, что простили мне мою оплошность.
— Не за что, Константин Игоревич. Вы же не собираетесь ко мне приставать? — выдаю скорее не я, а увлеченная Миа-2.
В его глазах заряжаются магниты. Ох!
— Даже не знаю, — ехидничает он.
Я раскрываю рот от возмущения.
— Шучу, расслабься. — Смеется он и легонько хлопает меня по плечу. Пока я соображаю, Костя отходит в сторону и выходит наружу.
«Куда это он?» — насупливается разгоряченная Миа-2.
Я стою посреди его кабинета, и мне становится не по себе. Что. Я. Тут. Делаю? Представляю, что может надумать себе Вася. Спешно ретируюсь на свою половину и сталкиваюсь с Виталием, едва не сбив его с ног.
— Миа? — Его глаза расширяются от удивления. Директор успевает заметить портрет в моих руках, я тут же прячу его за спину и густо краснею.
— Добрый день, Виталий, — елейным голосом говорю я и, обходя его, сажусь за свой стол, пряча рисунок в ящик.
Директор замирает на входе и озадаченно смотрит на меня. В этот момент дверь открывается, с силой ударяя его в спину, я морщусь. Виталий отшатывается и злобно глядит на входящего с тряпкой в руках Константина.
— О, извини, — небрежно бросает Громов и жмет руку директора.