Второй дубль

Нельсон Е. Л.

Глава 7

…Влада с внуком уехали, и опять Вера почувствовала себя самой одинокой на земле.

Два дня прошло, а она так и не нашла в себе силы выйти из дома. Встреча в ресторане напрочь выбила ее из колеи. Может, все это ей приснилось и совсем не его она видела и разговаривала не с ним?..

Сердце ее странно стучало, то замирая, как будто прислушиваясь, то начиная биться с бешеной скоростью, как будто торопясь куда-то. Она ругала себя.

За то, что не оставила ему свой телефон, что нормально с ним не поговорила. Но ведь прошло столько лет…

Все эти годы она ничего не слышала о Владимире.

Зазвонил телефон. Влада, наверное. Звонит сообщить, что добралась.

Вера вздрогнула, услышав на другом конце провода такой знакомый до боли, пробиравший до самого крошечного позвонка ее тела голос:

— Вера, здравствуй, это Владимир.

Сердце затрепыхалось, как птица, готовая вот-вот высвободиться из клетки. В смятении она хотела положить трубку, но какая-то сила заставила задержать ее в руке.

— Вера, у нас встреча такая короткая была. В ресторане нормально поговорить не получилось. Ты свободна сегодня вечером?

Прошло несколько секунд, прежде чем Вера смогла выдавить из себя:

— Не знаю…

— В шесть часов тебя устроит, если я зайду за тобой? Прогуляемся по парку…

— Хорошо. — Вера больше ничего не смогла сказать, чувствуя, как пылают щеки и жар распространяется по всему телу.

Она положила трубку. Как он ее нашел? Хотя сейчас любую информацию можно найти в считаные минуты. Ведь фамилия у нее такая, как и была.

Она и хотела, и одновременно безумно боялась встречаться с человеком, ради которого когда-то горы могла свернуть. Она не знала, о чем будет с ним говорить, она просто чувствовала биение сердца, которое, казалось, ничем невозможно было заглушить.

Страх, сомнение, ожидание, надежда — все нахлынуло на нее, захлестнуло волной, и уже не уйти было от этих чувств и мыслей…

Долго простояв у окна, она наконец очнулась и, посмотрев на часы, стала беспокойно метаться по квартире, думая, что ей надеть.

Она хотела ощущать на себе его одобрительный взгляд, хотела видеть то восхищение в его глазах, с которым он смотрел на нее тридцать лет назад.

— Господи, да старуха ты уже, — сказала она самой себе. — О чем ты думаешь, что ты делаешь? И он старый тоже, на что он мне сдался?

И сама себе отвечала:

— Да я ж просто… Поговорим, как старые знакомые.

Он пришел ровно в шесть вечера с букетом цветов и тепло улыбнулся, когда увидел ее встревоженное выражение лица.

— Ну, как ты живешь, Верочка? — были его первые слова.

И снова этот взгляд и неизвестно откуда взявшееся желание показаться самой красивой, самой смелой, самой талантливой…

Вера, не анализируя и не осознавая своих мыслей и чувств, просто улыбнулась в ответ, и на душе сразу стало легко, как будто огромная тяжесть свалилась с нее.

— Да помаленьку… — кратко ответила она. — Вот на пенсию собираюсь.

— На пенсию? Ты? Для пенсионерки

ты отлично выглядишь.

Верины щеки порозовели от комплимента.

— Да уж… — ответила Вера.

И не стала объяснять, что ей после двадцати пяти лет на работах с тяжелыми условиями трудовая пенсия полагалась с пятидесяти лет.

Они молча шли по парковой аллее, ощущая свежий аромат весны.

Вера остановилась и задрала голову. Птицы вовсю чирикали где-то высоко в ветвях, почки набухли и, казалось, вот-вот взорвутся, обнажая нежную светло-зеленую плоть новорожденных листьев.

У нее внезапно закружилась голова. Она пошатнулась и, приложив руку к виску, пыталась найти равновесие. Владимир, заметив реакцию Веры, осторожно положил ей на плечо руку, поддерживая ее.

— С тобой все в порядке?

— Да, просто голова закружилась. От переизбытка свежего воздуха, наверное. Нечасто я на улицу выхожу.

Она посмотрела в его глаза, и дыхание снова перехватило. Она так никогда и не смогла забыть его глаз. И сейчас она снова прочла в этих улыбающихся глазах нежность и что-то еще, чего она не могла описать.

— А я ведь искал тебя, Вера, — вдруг сказал он. — Везде искал. Я потерял тогда надежду, думал, тебя нет в живых. Давай присядем. — Владимир легонько потянул ее за локоть к ближайшей скамейке.

— Но я тебя недооценил. Я узнал, что тебе удалось бежать из плена, только через несколько лет после того, как уехал. Я в Москву долго не мог ездить, она ассоциировалась для меня с потерей. Потерей тебя. Поехал три года спустя, нужно было собрать кое-какие документы. Случайно в метро встретил Сергея Мироновича, ректора. Помнишь его? В разговоре он тебя упомянул, сказал, что ты была в плену у чеченцев, сбежала оттуда, приезжала в училище, но дальше учиться не стала. А я тогда уже от Ольги уйти не мог.

На Веру внезапно нахлынула темная волна. За эти годы годы она научилась не вспоминать о рабстве. Этот отрезок ее жизни был просто-напросто вырезан из ее памяти. Ей удалось покончить с этим и душевно, и физически.

— Никогда, больше никогда не напоминай мне об этом, — сдержанно сказала она Владимиру.

— Извини. Не буду.

Они сидели молча несколько минут. Вера заговорила первой.

— Вот так жизнь повернулась. Никто из нас в том, что случилось, не виноват. Просто так сложилось. Я сейчас такая, какая я есть. А ты такой, какой ты есть.

— А какая ты сейчас, Вера? Я хочу тебя заново узнать.

— Да ничего особенного из меня не получилось. Работала на фабрике, дочку растила, так жизнь и прошла.

— Вера, да у тебя жизнь только начинается, ты это знаешь? — горячо воскликнул Владимир, и Вера с изумлением посмотрела на него.

— Ну хватит обо мне. Расскажи про себя. Ты женат? Где живешь?

— Вдовец, жена умерла три года назад. Жил во Франции, в США, много ездил по миру, вот приехал в Питер, чтобы тут пожить и поработать.