Второй брак
Шрифт:
– И ты о том же, – вздохнула Грейс. – Я и так уже не могу смотреть по телевизору программы о животных. Мне кажется, что я выгляжу точь-в-точь как гиппопотам.
– Ладно, не переживай. – Теперь они обе хохотали. – Ты такая же красотка, как и раньше, только немного...
– Немного полновата?
– Я бы сказала, что ты просто выглядишь «мамашей». Но ведь ты ею и будешь. А как себя чувствуешь?
– Устала. Все у меня болит. И при этом я... безмерно счастлива.
Грейс широко улыбнулась, они снова обнялись и тут услышали голос:
– Может, мы войдем в дом? Донато поручил
– Видишь, что творится? – Грейс поморщилась, потом взяла подругу за руку и повела к дому. – Не только Донато и Лоренцо донимают меня своей заботой, но и Романо. Меня окружают мужчины, которые думают, что я вот-вот рассыплюсь.
– Это не так уж плохо. – Клэр снова улыбнулась подруге, пока они поднимались по широкой каменной лестнице, ведущей к двери виллы, а дверь эта, украшенная металлическими гвоздями, была сама по себе зрелище. – Теперь я тоже буду тебя донимать, раз уж я здесь.
В сопровождении Романо подруги вошли в огромный вестибюль со сверкающим полом. Вилла, поддерживаемая в порядке в течение долгих веков, была просто великолепна.
Затем все трое двинулись в гостиную, тоже великолепную, где их ждала прислуга, желавшая поздороваться с Клэр. Это были Чечилия, дородная повариха, а также миниатюрные горничные Анна и Джина.
Длинный, низкий кофейный столик буквально ломился от закусок и выпечки.
– Я думала, что ты проголодаешься, – заметила Грейс. – Ужин еще не скоро. А впрочем, Романо обязательно хотел накормить тебя по дороге. Как прошла трапеза – мило?
– Очень мило, – ответила Клэр, не углубляясь в детали. И вспомнила, что, когда она вернулась из туалетной комнаты, Альдо принес еду буквально через несколько секунд. Но она так нервничала, что могла бы есть и опилки, не замечая их вкуса.
Романо, однако, неожиданно преобразился в идеального кавалера: был остроумен, обаятелен. И все же оставалась в нем какая-то едва заметная холодность, заставлявшая Клэр думать, что он играет роль, наблюдая за ней со стороны. Это, разумеется, не способствовало пищеварению – Клэр даже не смогла доесть свою порцию, хотя еда была очень легкой. А теперь вдруг Клэр поняла, что умирает с голоду, и доверху наполнила свою тарелку, поставленную перед ней горничной.
– Ты останешься с нами ужинать? – спросила Грейс у Романо, когда прислуга вышла из комнаты. – Лоренцо сейчас у своего друга, но Донато захватит его по дороге домой. – Говоря это, Грейс села вполоборота к Клэр, чтобы включить ее в разговор. – А Лоренцо, кстати, сказал, что хочет обязательно увидеть своего любимого дядюшку.
– Неужели? – воскликнул Романо. Он снял изящного покроя пиджак и откинулся на спинку стула. Клэр, увидев широкую, мускулистую грудь, которая угадывалась под черной шелковой рубашкой, чуть не подавилась бутербродом с осетриной. – Мне кажется, это должна решить Клэр. Свой первый вечер здесь она, возможно, захочет провести в кругу семьи.
– Но ты – член семьи.
– Да нет, я нисколько не возражаю, чтобы вы остались, – поспешила заверить его Клэр.
Обе женщины рассмеялись: Грейс – вполне
– Вот и хорошо, – сказала Грейс. – Значит, у нас будет уютный, милый ужин с людьми, которых я люблю больше всего на свете. – В голосе ее прозвучало удовлетворение.
Донато и Лоренцо появились сразу после семи вечера. Донато принялся извиняться перед Клэр за то, что не смог встретить ее в аэропорту. И хотя девушка произнесла все необходимые слова и междометия, ей показалось, что Романо слушал с иронией ее повествование о нем и об их совместном завтраке.
– А что, «милый» – это еще одно их любимых словечек у вас, англичан? – спросил Романо, склоняясь к уху Клэр. – У Грейс все «милое»: погода, обед и так далее. По-моему, язык становится каким-то невыразительным. – Говоря это, он шел вместе с Клэр в комнату Лоренцо, чтобы навестить его любимого попугая по кличке Бенито.
Клэр не сразу нашлась с ответом. Ее смущало уже то, что Романо вызвался проводить ее в большую гостиную, отведенную для Лоренцо, где и проживал Бенито.
– А чем бы вы хотели заменить это слово? – спросила она.
– Честно? – Большие черные глаза смотрели на нее так, словно человек, прятавшийся за маской, спрашивал сам себя, зачем он провоцирует эту девушку. Ведь она с первого взгляда почувствовала неприязнь к нему. Она – подруга Грейс, пробудет здесь месяц-другой. За это время и увидит-то его с десяток раз, не больше.
– Так чем же? – спросила Клэр осторожно, помня клятву, данную себе в туалетной комнате: не раздражаться, как бы он ее ни провоцировал.
Романо пожал плечами вместо ответа, а Клэр залилась краской. Знает ли он, какое впечатление производит на женщин? – спросила она себя. Еще бы! Как можно этого не знать человеку, на которого женщины наверняка просто бросаются. Еще не родилась та, что не мечтала бы, увидев Романо, оказаться у него в постели. Впрочем, Клэр не понравились эти мысли, и она прогнала их прочь.
Она твердо знала, что эти два мира – тот, в котором живет Романо Беллини, и ее, Клэр Уилсон, – далеки друг от друга. Романо – баловень судьбы: богатый, красивый, с большими возможностями. В его записной книжке телефонов женщин, готовых отдаться, едва он поманит пальцем, столько, что книжка эта наверняка трещит по швам. Клэр видела таких прошлым летом, когда весь «цвет» был в Италии: элегантных, умудренных опытом красавиц с фигурами манекенщиц и сверкающей улыбкой. Увешанных драгоценностями, как новогодняя елка – игрушками. Одним словом, похожих на его жену Бьянку.
– Входите же, Клэр. – Это Лоренцо, обогнав их, приглашал, стоя у двери. – Я еще утром сказал Бенито, что вы приедете, а он не любит ждать.
Благодарная мальчику за то, что не придется продолжать разговор с Романо, Клэр пошла вперед. Бенито – величественный во всех смыслах представитель птичьего мира – по неизвестной причине полюбил девушку с первого взгляда и каждый раз, когда она гладила его перышки, склонял голову с хищно загнутым клювом к ее рукам и глядел на нее глазами-бусинками.