Второгодник
Шрифт:
Для нашей доблестной команды "Плакучая ива" стала местом задушевных стратегических бесед, когда вначале не знаешь, к чему придешь в конце. Тем не менее, необходимость в них была очень острой, потому что двигались мы на ощупь, интуитивно и часто несогласованно. Компенсировать эти проблемы мы могли только бесконечными обсуждениями сделанного и планируемого. У нас была жесткая договоренность, что на такие посиделки собираемся обязательно втроем, а инициатором может быть любой из нас, достаточно сказать вслух: "Я настаиваю на Встрече".
Сегодня инициатором был я. По моим прикидкам надо было браться за управление образованием в районном масштабе. Конечно, перспективы тиражирования за пределы СЭЗ наших задумок мы всегда держали в уме, но обкатывать-то
У истоков организации советской системы образования стояли два крупных советских деятеля: Анатолий Васильевич Луначарский, писатель и публицист, но ни разу не педагог и не чиновник и Надежда Константиновна Крупская, все достоинства которой ограничивались фактом замужества с Владимиром Ильичом Лениным. Именно она приложила всю свою "интеллектуальную мощь", чтобы обвинить А. С. Макаренко в некоммунистическом подходе к воспитанию и снять его с руководства колонией. Глубоко, не правда ли? Именно она стала одним из первых докторов педагогических наук, минуя кандидатскую ступень, видимо, за ударный труд по высасыванию из пальца и созданию никому не нужной Академии педагогических наук. Гений Надежды Константиновны заключается в том, что ее детище, Наркомпрос, с которым как мог воевал Макаренко с сотоварищами, пережил Советский Союз и преспокойно здравствует в России двадцать первого века. Жизненная сила этого уродца говорит о гениальности творца.
Где-то, когда-то я вычитал, что в Советском Союзе было, есть, а возможно, будет пятьдесят пять тысяч средних школ. Какому-то числу из них посчастливилось стать авторскими, но только три из них стали известны на всю страну и сохранились в истории: школы Макаренко, Сухомлинского и Захаренко. Мне подумалось тогда, если бы в нашей стране существовало столько же авторских школ, сколько докторов наук нарожала наша Академия от педагогики, тогда в стране не осталось бы ни одной неавторской. Но почему-то вся энергия наших ученых мужей уходит в свисток! Ведь заметное же несоответствие, не правда ли? Но на эту священную корову никто не покушается, хотя она заслуживает отсечения детородных органов, как минимум, а судя по тому количеству продуктов, переработанных ею на навоз, то и на мясцо бы ее пустить…
Отцы основатели нашего государства, напитанные соками коммунистических идей, любой вопрос рассматривали драконовским способом, то есть при помощи трех голов. Каждая голова имела имя собственное: Централизация, План и Контроль. Природа объекта управления при этом особого значения не имела, будь то производство километров рельсов, создание космических аппаратов, решение экологических проблем или демография. Схема всегда одна и та же, создаются Институт или Академия, Министерство и Исполнительные органы. Институт создает научно выверенную…, Министерство планирует и контролирует, а Исполнители делают, что скажут. Иногда такая схема работает, например, если продукцию можно измерить километрами, килограммами, штуками или в особо напряженные моменты истории, когда нужно максимально сосредоточиться на чем-то одном. Но она никогда не работает при соприкосновении с творческими объектами управления, многофакторными или объективными процессами, с тем, что нельзя описать методами простой арифметики. Если этого не принять, то придётся строить шарашки и закрытые почтовые ящики.
Ума не приложу, каким боком избежали государственного коммунистического управления театры, но им реально повезло. Стоны их творческих активистов о цензуре, плановости выпуска фильмов, о недостаточности бюджетов и о кумовстве не стоят того, чтобы даже их упоминать, а то докаркаются, что будут выпускать спектакли по методичкам Академии театральных наук, педагоги ведь воспитывают детей по методичкам Академии педагогических наук. Вот и молчите, пока…не пришел к вам чиновник, вооруженный чем-нибудь выверенным с научной точки зрения.
В министерской форме управления есть еще одна трудность. Называется она так: все управляют, но никто ни за
Не стоит думать, что эта проблема исключительно советская, вовсе нет. Она присутствует во всех странах и во всех вертикально ориентированных системах как государственных, так и частных. Это закон, как бы он не был замаскирован всякими лозунгами. Изменить его можно только тем, что подчинить Министерство школе, перевернуть композицию с ног на голову. Тогда картина резко изменится на противоположную. Хорошо это или плохо, трудно сказать, потому что очень легко ситуация может скатиться к полной анархии, то есть к отсутствию хоть какого-то управления. Представьте себе, что будет, если каждая школа начнет качать свои права перед Министерством. Жутко даже звучит, а смотреть на это и вовсе не хочется.
И все-таки куда-то в эту сторону надо развивать систему управления образованием, то есть в сторону подчиненности управленческого аппарата тем, кто, собственно, и занимается обучением и воспитанием ребят. Вот такая вот народная демократия…
Все это я прокручивал в голове, сидя в ресторане "Плакучая ива" и ожидая своих соратников Сергея Ивановича Долгополова и Петра Сергеевича Кутепова. Пора начинать новый уровень реформы образования. Дело в том, что по состоянию на сегодня в Кингисеппском районе осталось только семь школ, не охваченных нашими подходами. Изначально в районе было тридцать семь школ. Наиболее мелкие школы мы объединяли в одну крупную. Получилось тридцать школ. В первую волну тиражирования мы накрыли десять школ, во вторую еще двенадцать, осталось восемь, ну и минус альма-матер наших реформ, Октябрьская школа.
Успехи меня радуют. Школы уверенно движутся к коллективам третьего уровня. Думаю, что некоторые из них, как, например, в Большом Сабске, уже его достигли. Сейчас готовится третий, самый крупный "десант". К выходу на вольные хлеба готовятся пятьдесят девять директоров. Этой волны хватит, чтобы накрыть весь Лужский район и по трети Новгородской и Псковской областей. Стажируются по два с половиной директора на одну существующую авторскую школу. Смешно звучит, два с половиной директора… Где-то два, а в половине школ по три прикомандированных директора. Тиражирование выходит за рамки нашего контроля. Мы не можем охватить это даже просто редкими посещениями. Вот поэтому я и организовал эту встречу — позарез нужен постоянно действующий орган согласования усилий. Думаю, что надо реформировать в него Кингисеппское РОНО.
Сегодня РОНО — орган указующий, а нам нужен орган согласующий. Место, где будут сидеть представители школ района и инициировать оказание взаимной помощи, распространение опыта и удачных находок, помогать друг другу людьми, педагогами и деньгами, если их не будет забирать государство. Здесь нам предстоит согласовывать планы по тиражированию, по хозяйственной деятельности, по учебным и воспитательным делам, при этом органе стоит организовать центр стажировки будущих директоров и педагогов. Сильно детализировать обязанности этого центра не стоит, потому что как только они соберутся, то мигом развернут фронт общих работ. Важен принцип: инициатива и указания должны идти снизу вверх, а не наоборот.