Второе кольцо силы
Шрифт:
– Кроме того, ты не привез ничего для Бениньо, – сказала Лидия, подойдя ко мне сбоку и глядя на меня с напускной серьезностью. – ты не можешь оскорбить чувства Хенарос, дав два подарка на троих.
Они все засмеялись. Я ощутил замешательство. Она была права во всем, что сказала.
– Ты беззаботный, именно потому ты никогда не нравился мне, – сказала Лидия, погасив улыбку и нахмурившись. – ты никогда не приветствовал меня с расположением или уважением. Каждый раз, когда мы виделись, ты только делал вид, что рад видеть меня.
Она имитировала мое, очевидно надуманное, шумное приветствие,
– Почему ты никогда не спрашивал меня, как мои дела? – спросила меня Лидия.
Я прекратил писание, чтобы рассмотреть ее вопрос. Мне никогда не приходило в голову спрашивать ее о чем-нибудь. Я сказал ей, что мне нет оправдания. Ла Горда вступилась и сказала, что причина, по которой я никогда не сказал больше двух слов ни Лидии, ни Розе каждый раз, когда я их видел, заключается в том, что я привык разговаривать только с женщинами, которыми я был увлечен тем или иным способом. Ла Горда добавила, что Нагваль сказал им, что если я буду прямо спрашивать их о чем-нибудь, они должны были отвечать на мои вопросы, а если я не спрашивал, они не должны были ничего говорить.
Роза сказала, что не любит меня, потому что я всегда смеялся и пытался потешать всех. Жозефина добавила, что, т.к. я никогда не видел ее, она невзлюбила меня как раз за эти бесцельные потехи.
– Я хочу, чтобы ты знал, что я не принимаю тебя, как Нагваля, – сказала мне Лидия. – ты очень тупой. Ты не знаешь ничего. Я знаю больше, чем ты. Как я могу уважать тебя?
Лидия добавила: что касается ее, я могу убираться обратно, откуда пришел или хоть провалиться в преисподнюю.
Роза и Жозефина не сказали ни слова. Однако, судя по серьезному и неприветливому выражению их лиц, они, по-видимому, были согласны с Лидией.
– Как этот человек может вести нас? – спросила Лидия Горду. – он не настоящий Нагваль. Он человек. Он собирается сделать из нас таких же идиотов, как он сам.
Когда она говорила, я мог видеть, как выражение лиц Розы и Жозефины становились еще неприветливей.
Горда вмешалась и объяснила им, что она видела раньше насчет меня. Она добавила, что так как она рекомендовала мне не попадаться в их западню, она рекомендует то же самое и им – не попадаться в мои.
После того, как Лидия сначала продемонстрировала неподдельную и обоснованную враждебность, я был изумлен, увидев, как легко она поддалась замечаниям Горды. Она улыбнулась мне. Она даже подошла и села рядом со мной.
– Ты действительно такой же, как мы, да? – спросила она смущенным тоном.
Я не знал, что сказать. Я боялся допустить промах.
Лидия, очевидно, была лидером сестричек. В тот момент, когда она улыбнулась мне, две другие, казалось, были немедленно охвачены тем же самым настроением.
Горда сказала им, чтобы они не обращали на мой карандаш и бумагу внимания, и на мое задавание вопросов и что в свою очередь я не должен тревожиться, когда они занимаются тем, что они любят больше всего – развлекаются сами с собой.
Все трое сели около меня. Горда подошла к столу, взяла пакеты и отнесла их в машину. Я попросил Лидию извинить меня за мои непростительные промахи в прошлом и попросил всех их рассказать мне, как они стали ученицами дона Хуана.
Лидия сказала, что все они имели свободу оставить мир дона Хуана, но их выбором было – остаться. Она, в частности, будучи первой ученицей, имела возможность уйти. После того, как Нагваль и Хенаро вылечили ее. Нагваль указал ей на дверь и сказал ей, что если она не пройдет через нее теперь, то дверь закроет ее и никогда не откроется снова.
– Моя судьба была решена окончательно, когда эта дверь закрылась, – сказала мне Лидия. – в точности то же самое случилось с тобой. Нагваль говорил мне, что после того, как он наложил латку на тебя, ты имел шанс покинуть его, но ты не захотел воспользоваться им.
Я вспомнил это особое решение более живо, чем что-либо другое. Я рассказал им, как дон Хуан хитростью заставил меня поверить, что за ним охотится женщина-маг, а затем он предоставил мне выбор – или покинуть его навсегда, или остаться, чтобы помогать ему вести войну против его врага. Оказалось, что его мнимый враг был одним из его сообщников. Вступив в конфронтацию с ней – как я думал, защищая дона Хуана, – я направил ее против себя и она стала тем, кого он называл моим «стоящим противником». Я спросил Лидию, были ли к них самих стоящие противники.
– Мы не такие тупые, как ты, – сказала она. – мы никогда не нуждались в ком-нибудь, чтобы пришпорить нас.
– Паблито как раз такой тупица, – сказала Роза. – его противником является Соледад. Впрочем, я не знаю, насколько она стоящая. Но, как говорит пословица, на безрыбье и рак рыба.
Они засмеялись и заколотили по столу.
Я спросил их, знал ли кто-нибудь из них Каталину – женщину-мага, которую дон Хуан натравил на меня.
Они отрицательно покачали головами.
– Я знаю ее, – сказала мне ла Горда от кухонной плиты. Она из цикла Нагваля, но выглядит так, словно ей 30 лет.
– Что такое цикл, Горда? – спросил я.
Она подошла к столу, положив ногу на скамейку, положив руку на колено, подперла ею подбородок.
– Маги, подобные Нагвалю и Хенаро, имеют два цикла, – сказала она. – первый – это когда они человеческие существа, подобно нам. Мы находимся в своем первом цикле. Каждому из нас было дано задание, и это задание вынуждает нас оставить человеческую форму. Элихио, мы пятеро и Хенарос относимся к одному и тому же циклу.
Второй цикл наступает тогда, когда маг больше не является человеческим существом, подобно Нагвалю и Хенаро. Они пришли учить нас, и после того, как они научили нас, они ушли. Мы являемся вторым циклом для них.
– Нагваль и Каталина подобны тебе и Лидии. Они находятся в таком же отношении. Она жуткий маг, в точности, как Лидия.
Ла Горда вернулась к кухонной плите, сестрички, казалось, нервничали.
– Эта женщина, должно быть, знает растения силы, – сказала Лидия ла Горде.
Ла Горда сказала, что так оно и есть. Я спросил их, давал ли Нагваль когда-нибудь им растения силы.
– Нам троим не давал, – ответила Лидия. – растения силы даются только пустым людям, таким, как ты и ла Горда.