Второе дыхание
Шрифт:
Желтозубый Анвин, на удивление, прислал мне лучший подарок, какой только мог: размотав слои пузырчатой смягчающей упаковки, я нашел внутри записку, обмотанную вокруг полиэтиленового пакетика, а в пакетике — мой заляпанный грязью фотоаппаратик. Я развернул записку.
Перри!
Я отвез на Трокс партию пассажиров. Заправляла всем какая-то баба, которая заявила, что остров ее. Полная чума. Фотоаппарат твой я нашел, где ты и говорил. Пассажиры только и делали, что хамили, так что им я про фотоаппарат ничего
Удачи. Анвин.
Я объяснил бабушке и Джет, откуда эта посылка, радостно сунул фотоаппарат в карман и принялся разыскивать по телефону Криса и Белл. Белл, оказывается, вернулась домой, в Ньюмаркет, и теперь они с отцом неофициально распоряжались на конюшне Лорикрофта.
— Просто ужас какой-то! — сказала Белл со слезами в голосе. — Оливер Квигли и папа буквально подвинулись на этой чертовой папке. А папка так и не нашлась нигде. Сегодня оба уехали в Челтнем, а меня оставили приглядывать за делами. Папа буквально места себе не находит, а в чем дело, не говорит.
— А Крис где? — сочувственно спросил я. Белл сказала, что Крис, должно быть, в Гидрометцентре, готовит прогнозы на сегодня, и пробудет там до полуночи. А ночевать будет у себя дома, насколько ей известно.
— Да, кстати, тебе лучше? — спохватилась она напоследок. Я поблагодарил ее и сказал, что меня как раз выпустили из клетки.
— Перри, — сказала бабушка, — после торжественного ужина в честь твоего освобождения, когда ты попрощаешься с нашей милой Джет ван Эльц, можешь лечь у меня на диване и как следует выспаться. Домой возвращаться и не думай. Ты совсем зеленый, куда тебе карабкаться по всем этим лестницам!
Я не привык перечить бабушке, но уже давно научился обходить ее приказы. Так что, когда я попросил разрешения позаимствовать ее теплый плащ с пелериной в стиле начала века, вроде того, что носил Шерлок Холмс, длинный и с глубокими карманами, она сказала только: «Не забудь перчатки» и «Будь осторожнее». Насчет того, что ей не по себе, бабушка ничего не сказала, и это немало меня обнадежило.
Я поцеловал бабушку в лоб, чувствуя себя таким же усталым, как она, и поехал вместе с Джет на ее машине на Паддингтонский вокзал, откуда идут поезда на запад. Паддингтонский вокзал был излюбленным местом самоубийц (хотя Гленда предпочла метро), а еще там имелся ксерокс-автомат: кидаешь монетку — получаешь копию.
После длительного прощания, достойного Ромео и Джульетты, Джет наконец созналась, что Рави Чанд поделился с ней последними новостями о моем состоянии здоровья и пригодности к активным действиям.
— И что он сказал?
— Чтобы ты недельку обождал. Снова ждать!
— Слушай, сколько можно тянуть? — взмолился я. — Этак мы и за пятьдесят лет до развода не доживем!
Улыбающаяся, с блестящими глазами, Джет помогла мне сделать копию записей из Вериной папки. Когда мы спустя две короткие улицы наконец расстались, я сложил копии Вериных записей в коричневую папку, и сунул ее в один огромный карман плаща, а оригиналы сложил в другую папочку, бумажную, и сунул в противоположный карман.
Где-то
Крис появился с ключом наперевес — и остановился, удивленный тем, что я приехал к нему так поздно.
— Я дверь захлопнул, а ключ забыл внутри, — объяснил я, пожав плечами. — Ничего, если я у тебя переночую?
Крис посмотрел на часы и сказал: «Ну ладно…» без особого энтузиазма — но, в конце концов, сколько раз он сам у меня ночевал?
— Заходи, — сказал он. — Снимай свой плащ. Что-то ты совсем хреново выглядишь. Тебе чаю или кофе?
Я сказал, что мне отчего-то холодно, я лучше в плаще посижу. Крис поставил чайник, принялся греметь чашками.
— Не знаю, что именно ты отправил в Ньюмаркет с тем курьером, но это явно было не то, что Гленда увезла у Джорджа, — сказал я, чуть заметно улыбнувшись.
Крис застыл и уставился на меня.
— А ты откуда знаешь, черт побери?
— Ну как же! Кто, как не ты, позаботился о том, чтобы мотоциклист из «Молнии» не добрался до дома Квигли раньше, чем следовало? Сперва ты заставил бедолагу тебя ждать, потом еще угощал его кофе с тостами — и все затем, чтобы он приехал в Ньюмаркет только тогда, когда Квигли уже отбудет на скачки в Челтнем!
Крис расхохотался.
— Ну да, мне захотелось подшутить над стариной Оливером. Уж больно он суетлив!
— Да уж, подшутить над Оливером — милое дело, — кивнул я.
— Гленда нас чуть с ума не свела в тот четверг, — сказал Крис. — Целый день только и твердила, что у нее, мол, при себе бумаги Джорджа и там все доказательства, что он предатель. Просто до печенок достала. А потом позвонил Оливер, и они с Глендой сцепились. Он ей сказал, что она взяла список лошадей, которые должны участвовать в скачках в Германии, и что список его, Оливера, и он ему нужен.
— Но ты и не подумал его отправить, — сказал я.
— Ну да! — ухмыльнулся Крис. — То-то старина Оливер взбеленился!
— А что же ты тогда отправил с курьером в Ньюмаркет?
— Список лошадей. Я его из газет вырезал. А что?
— А тот список, что должен был отправить, ты читал?
— Нет, конечно! Там все по-немецки.
— Покажи, а?
Крис охотно кивнул, отправился в свою спартанскую спальню, выдвинул ящик комода и выкопал из кучи носков самую обыкновенную папку, точь-в-точь такую же, как моя. Крис протянул ее мне без каких бы то ни было колебаний. Мне хватило одного взгляда, чтобы убедиться: это то, что мне нужно. Документы были не те, что на Троксе, но явно из той же оперы.
— Вот они, — сказал Крис. — Гленда думала, это любовные письма. А на самом деле — всего лишь списки лошадей. Видишь, вот это слово? Это как раз и значит — «скаковые лошади».
Он указал на слово «Pferderennbahn».
— Это слово значит «скаковая дорожка», — мягко возразил я.
— Да? Ну и что?
— Ну и… э-э… Послушай, — спросил я, — а кто же тогда встретил курьера в доме Оливера и расписался в получении?
— Угадай!
— Сейчас-сейчас… А это был не Робин Дарси?