Второе дыхание
Шрифт:
— Замечательно, — сказал я, хотя и не вполне искренне, поскольку мои опасения все еще не улеглись. — Но карта нам все равно нужна.
Крис сдался.
— Ну ладно, ладно. Возьмем мы эту чертову карту. Сейчас схожу.
На этот раз я отправился вместе с ним. Мы пересекли заасфальтированную площадку и вошли в небольшое здание, стоящее отдельно от основного здания аэропорта. Мы очутились в зале для частных пилотов — это было тесноватое помещение, заставленное столами и стульями, с крошечным кафетерием в углу, где продавали кофе и датские печенья. Человек восемь-девять
Всеобщее внимание было приковано к Одину. На большом экране, вроде экрана телевизора, постоянно высвечивались данные о его нынешнем местоположении и состоянии. Только что стало известно, что скорость ветра в стене «глаза» достигла 155 миль в час. Это означало, что Один дорос до урагана пятой категории по шкале Саффира-Симпсона. В настоящее время «глаз» находился на 17,04 градуса северной широты и 78,3 градуса западной долготы и продолжал двигаться на запад со скоростью шесть миль в час. Атмосферное давление внутри «глаза» упало до 930 миллибар — против 967 вчера вечером. Диаметр «глаза» на тот момент составлял 11 миль.
Крис через две ступеньки взбежал по лестнице, которая, по всей видимости, вела к конторке, где принимали планы полета, и к находящемуся рядом с ней киоску, где продавались всякие полезные мелочи, включая топографические и радиокарты. Крис купил и то, и другое и вернулся ко мне, неся карты торжествующе, как трофей.
Пока Крис бегал за картами, один из пилотов проводил его взглядом и грустно заметил:
— Жаль беднягу Фарадея, верно?
— А? — переспросил я. И мне рассказали, что Боб Фарадей, инструктор Эми Форд, не далее как месяц назад погиб в автокатастрофе.
— Тогда-то она и самолет продала, тот самый, на котором вы летите. Я думал, вы знаете.
Я покачал головой. Ну, теперь ясно, почему она продала такое сокровище.
Сидевшие в зале бывалые охотники за ураганами дружно сходились на том, что сейчас «глаз» урагана находится по курсу 152 градуса от аэропорта Оуэна Робертса на Большом Каймане, но тут нужно делать поправку на то, что стрелка компаса указывает не точно на север и что воздушные течения, поднятые циклоном, сбивают самолет с курса. Ну и к тому же сам «глаз» перемещается.
Послушав разговоры знатоков, я утвердился в мысли, что мы с Крисом взялись за безнадежное предприятие. Но тут явился сам Крис, сияющий и распираемый энергией. Он утащил меня в Робинов «Пайпер» и расстелил на столе карты.
— «Глаз» Одина — тут, — твердо сказал он, нарисовав карандашом небольшой кружок на радиокарте. Потом Крис достал калькулятор и рассчитал скорость и направление, в котором нужно двигаться, чтобы достичь цели, — как всегда, быстро и безошибочно. Надо отдать ему должное: даже если бы я не настоял на том, чтобы взять карты, Крис отправился бы почти тем же курсом. Он показал мне свои предварительные расчеты, записанные на клочке почтовой открытки, который он выудил из кармана. Ниже были записаны еще какие-то цифры. Крис подумал — и все же решил объяснить, что это за цифры.
— Да, пожалуй, тебе стоит знать.
Я взглянул на Криса, прикидывая, не тронулся ли он умом. Однако этот роскошный «Пайпер», в отличие от Крисова «Чероки», был снабжен всевозможными навигационными приборами, напичканными электроникой. Так что, пока Крис скрупулезно завершал свою проверку, я штудировал небольшую брошюрку по навигации с помощью радиомаяков.
Насколько я понял, все предприятие грозило обернуться небольшой воздушной прогулкой в стороне от Одина. Мы вполне могли долететь до этого тихого уголка и спокойно вернуться на Большой Кайман благодаря множеству расположенных на земле передатчиков, называемых всенаправленными или ненаправленными радиомаяками.
Значительно позже я узнал, что в свое время летать на малых высотах в западном Карибском море было куда проще благодаря трем мощным направленным маякам, установленным в Панаме, на острове Суон и на острове Бимини (на Багамах), но с появлением всемирной системы определения местоположения, предназначенной для коммерческих самолетов, лишние любительские маяки были демонтированы. А между тем в тот день, когда мы с Крисом в блаженном неведении отправились на остров Трокс, пересекающиеся сигналы из Панамы, с острова Суон и с Бимини были бы нам совсем не лишними.
Когда Крис отправлялся в полет, у него при себе в числе прочего всегда был запас пластиковых линеек. Я взял линейку и провел на обеих картах прямую от Большого Каймана до Трокса. Выжав из Криса нужную информацию — он все еще пытался отмалчиваться, не желая нарушать обещание, данное своему новому другу Робину, — я вписал скорость ветра и вычислил, сколько времени нам потребуется, чтобы долететь до Трокса.
Получившиеся у меня направление и время прибытия почти не расходились с собственными вычислениями Криса.
— Я же тебе говорил! — воскликнул он.
Я откинулся на спинку сиденья.
— Так все-таки что же нам полагается сделать на Троксе? Ты так и не сообщил мне никаких подробностей. Он, как ты говоришь, истратил уйму денег, но мы до сих пор не знаем, зачем и почему.
— Он хочет, чтобы ты там поснимал.
Крис — и сам Робин, который вышел из дома Фордов в пижаме, чтобы помахать вслед нашему пикапу, — оба проверили, не забыл ли я свой фотоаппарат.
— Поснимал? А что именно?
Крис поерзал на своем кресле.
— Ну, просто… вообще. Как будто он был уверен, что ты сам догадаешься, что нужно снимать, когда окажешься на острове.
Позднее я узнал, что Крис и тут насочинял. Наша затея представлялась мне все менее и менее разумной. Я решил предпринять все возможные меры предосторожности, а потому потребовал, чтобы мы сразу надели спас-жилеты — разумеется, не надувая их, — чтобы в случае чего быть готовыми к неприятностям.
Крис, одержав победу в большом, решил уступить мне в малом. Он послушно натянул оранжевый жилет и тут же забыл о нем.