Вторая жизнь

Марченко Ростислав

— Хорош. Ишь змей какой. Давно я этой стали не видел. Очень давно. А мечей, похожих на этот, еще дольше. — Склонив голову, отдал мне.

— Первый раз после перековки кровь попробовал?

— Да.

— Нареки его. Не медли.

Цзянь я так и назвал — Blodorm. Кровавый змей.

Доспехи, щит и меч убитого мне отдал Рольф.

* * *

На седьмые сутки я стоял в карауле. Походников пока не было.

На фамильную башню поставил одного из бывших углежогов, которые после учиненной мной расправы над товарищами стали идеалом рабов, особенно когда я отдавал распоряжения. До этого

у Края были проблемы с безукоризненным, точным и в срок исполнением. Неудивительно. На фоне страшноватых братьев его доброта не смотрелась, хотя избить мог и он. А как писал еще Макиавелли, страх в деле управления гораздо надежнее любви. Если не переборщить.

Лицезрение меня, прибывшего с заимки залитым кровью по уши, произвело неизгладимое впечатление как на жителей, так и на рабов. Саботаж как бабка отшептала. Дуэль еще более повысила рейтинг. Мать Эрики даже в дом как-то пригласила, компотиком угостить. Мне при ее улыбке стало не по себе, эскадрон мурашек промаршировал вниз, вдоль позвоночника. Так и без троганья оженят. Обидно будет, вдруг не гармонируем в постели.

Незаметно прошла полночь. Заменой Луны на Крайне служила Сегула, спутник заметно меньших размеров, который и в лучшие дни давал не так много света. Как и звезды. Другой вопрос, что у меня, как и соплеменников, присутствовало весьма развитое ночное зрение, хотя далеко не инфракрасное. С уменьшением освещенности мир просто становился серым и снижалась дальность наблюдения.

В очередной раз пройдя по периметру, я трепался ни о чем с остальными часовыми.

Взрослым из нас был только Седрик А'Тулл, двоюродный брат хевдинга. Остальные тоже малолетки, Хрольв и Хаген. Да и Седрик недалеко от нас ушел. На один поход, три года назад.

Чередуя с поочередными обходами, мы обсудили — местных девушек, кортборгских вдов, к которым, по слухам, ныряла местная молодежь, сравнили физиологию дам различных рас и видов, обсудили достоинства и недостатки вооружения. Меня пропесочили за надетую в караул под кольчугу бригантину. Доказывали, что это изрядно снизит мою маневренность. Не впечатлил их и малхус, казался слишком уродлив и неудобен.

Достоинства моего Кровавого Змея, таскаемого по-прежнему за спиной, признали, но решили что более широкий длинный рубящий клинок все равно лучше. Типа того, что мне достался после дуэли.

Уже под утро Седрик отослал пройтись парней, была их очередь, проверить наших соколов по башням, чтоб не спали, а глядели да слушали по сторонам. Мы с ним говорили об Эрике, поглядывая в бойницы.

Парни не возвращались. Начинало светать, поднимался туман. В поселке периодически гавкали и выли псы. Некоторые разбрехались как раз неподалеку.

— Что-то собаки пол ночи лают. У суки какой течка, что ли. Где парни?

Седрик выглянул в левый дверной проем. Глухой удар. Его тело с торчащей из глазницы рукоятью кинжала всем ростом плашмя рухнуло на пол. Вытащить малхус я не успел. Помешал застегнутый ремень на застежке. Появившаяся на месте Седрика фигура в черном молча нажала на спуск арбалета. Удар в грудь отбросил на стену. Я закричал что есть силы, расстегивая пряжку ремня, не дающую вытащить меч, одновременно пытаясь встать. Вторая фигура, появившаяся из другой двери, выстрелила мне в лицо. Удар болта ниже правого глаза развернул голову, рванув ее назад. Я опять завалился, на этот раз набок.

И даже запомнил затоптанные плахи пола, пока они не вышибли из меня сознание.

Глава 5

Очнулся окончательно я от удара брошенного на меня чего-то тяжелого, лежа головой в луже крови, раной вниз. К счастью, не застонал, несмотря на тупую боль под уже заплывшим опухолью глазом, до правого уха включительно. Открывшиеся глаза пришлось прикрыть сразу, как вспомнил, по какому поводу улегся мордой лица в пол. К счастью, ничего никто не заметил. Кроме лица болело в груди.

Я находился головой в углу башни, лежа ничком под бойницей. Объемная и тяжелая туша оказалась телом Седрика, оттащенным от двери и брошенного на меня.

В башне было полно народу. Человек или эльфов, по крайней мере, восемь. А количество все увеличивалось. Судя по шорохам, сопению и разговору позади, количество увеличивали, затаскивая или забираясь по веревкам через бойницы. На улице стало светлее.

Шума в поселке пока не было, отчего заключил, что мой тревожный вопль никого не заинтересовал.

Приоткрыв левый глаз, оценил обстановку, рассмотрел нападавших. К ним, кстати, присоединились лазутчики из бойниц и те кто их вытаскивал. Получилось около двенадцати человек. Точнее, все-таки эльфов. Залезшие через бойницы личности переодевались в доспехи, демонстрируя такие же уши, как и у меня, суетливо разбирали затащенные отдельно узлы с оружием и доспехами.

Хорошего в этом было очень мало. Эльфийские походники ходили в Оркланд не за добычей. За кровью. Непонятно по каким причинам, нелогична такая кровожадность, мы противник не самый безопасный. Но об это можно подумать позднее.

Выходящие в поселок бойницы башни были уже закрыты деревянными щитами изнутри, как и двери башни. Сквозь щели эльфы следили за поселком. Весь легкий свет шел из внешних бойниц. Эльфы шепотом переговаривались между собой.

Из находившихся в башне две фигуры были смутно знакомы. Те самые Эльфы в Черном. Черное оказалось некими панцирями из явно жесткой кожи, с нашитыми тоже черными поблескивающими пластинами. На головах глубокие черные шлемы, по форме похожие на всем известный немецкий «Фриц», только с круглым куполом.

Остальные принарядились в основном в кольчуги разных оттенков, часть в бахтерцах и колонтарях. Хотя была троица поблескивающих серебряной гравировкой чешуйчатых панцирей. Открытые шлемы разных размеров и видов. У большинства луки, кроме черных и трех типов в панцирях. Черные поглаживали знакомые арбалеты. Чешуйчатые джентльмены метательного оружия не имели вообще как и пара кольчужников. Длинные мечи, пара-тройка топоров, разнообразные кинжалы. У панцирников еще щиты. У большинства остальных нет.

С черными совещался некий весьма внушительный по габаритам мужчина в чешуе и таком же, как у них, шлеме, только более светлом.

О чем говорили, не понял. Довольно красивый мелодичный язык. Но чего-то ждали.

Мысли встать и показать «Маман де Кузьма» всем присутствующим благополучно избежал. Махом восполнят недостаток железа в организме, «маман» даже сказать не успею, не то что встать и порубить их всех в капусту. А кричать тоже бесполезно, если при открытых проемах никто не услышал. Да и порубить их, судя по всему, не так просто. Особенно упомянутого мужика. С его то ростом и габаритами.