Вторая жизнь
Шрифт:
С того времени и пошло в Атлансдаме: о том человеке, который врал не в меру, говорили: «Его надо отправить к Хейсу», — то есть в сумасшедший дом. Простой народ в споре выражался проще: «Пошел ты к Хейсу».
Гуго сам пошел «к Хейсу»!
«Дом Хейса» в Атлансдаме занимал целый городок на окраине, обнесенный каменной стеной. Городок — не потому, что в Атлансдаме многие сходили с ума. Рассудок чаще всего теряли высокопоставленные головы. Таким отводили отдельные виллы с прислугой, отдавали многокомнатные квартиры со всеми удобствами, с залами для заседаний, с трибунами для речей и алтарями для молитв и проповедей. Прочий
Гуго подкрутил усики, развязной походкой приблизился к воротам в каменной стене и небрежно сказал стражу в белом халате:
— Мне к начальству. Доложите: племянник старика Халура, который жертвует на ваш бедлам тысячи, кормит вас, а мне не дает даже на портер.
Белый страж с минуту хлопал глазами, потом пропустил Гуго и указал на дорожку, красиво выложенную по краям квадратиками дерна с мягкой зеленью; она вела к дверям канцелярии. Двор городка не блестел асфальтом, тут не найдешь камня, которым бы можно размозжить голову, — только мягкая, без соринки земля, и дорожки с бордюрами из дерна.
В канцелярии, развалившись в кресле, дремал дежурный врач, могучего сложения и с огромным животом, округло и мягко распиравшим халат.
Гуго небрежно кинул на стул визитную карточку. Врач попытался шире открыть маленькие поросячьи глаза, лениво потянулся пухлой рукой к карточке, прочитал тиснутые золотом буквы, зевнул:
— Ау-х! Ну и что же?
Гуго сел на стул, закинул ногу на ногу, показал рукой на брюки и пиджак.
— Скажите, профессор, прилично племяннику миллионера ходить в таком костюме?
Врач еще раз посмотрел на визитную карточку, согнал с лица сонное выражение, приблизился к столу.
— Я вас не понимаю.
— Я тоже не понимаю, — сказал Гуго и вздохнул. — Обидно становится. Все видные дельцы жертвуют на вашу больницу, и этот чудак, — он ткнул пальцем в визитную карточку, — тоже туда лезет. Копается, как навозный жук и хочет прослыть благотворителем.
— Вот как! — оживился «профессор». — И что же он хочет сделать, ваш дядя?
— Он хочет, чтоб я босяком был, оборванцем, — сказал злобно Гуго и плюнул. — Балда! Из ума выжил. Решил отвалить вам сто тысяч. А для меня лишней сотни жалко. Я бегай в этом паршивом костюме по его делам в городе, крутись так и этак, и не имей возможности прилично одеться, сходить в ресторан. А я ведь еще очень молод, не так ли, профессор?
— Да, совершенно верно. И что же ваш дядя решил? — заплывшие глазки «профессора» разгорались любопытством, жадностью.
— И наружность у меня… — Гуго сделал возле лица жест рукой.
— Да, да, и наружность вполне… А дядя еще не стар? Как его здоровье?..
Но Гуго продолжал свое:
— Я бываю по делам в очень богатых домах. Сестры Парсон, чулочная фабрика. Знаком. Есть личные планы… Джой Громан, машиностроительный завод, долго был должником. Опять же старое дело к Нибишу…
Врач слушал, теперь не перебивая, все больше проникаясь уважением к посетителю.
— Младшая сестра Парсон Зизи упала в обморок, — болтал Гуго, покачивая ногой. — Обычная трагедия: любовь к человеку и любовь к деньгам. А у меня пустые карманы, старик — скряга и чудак — не понимает молодости, прямо с ума спятил. Сходи, говорит, в этот бедл… то есть в больницу, к вам то есть, посмотри, скажи там, что хочу помочь, быть настоящим христианином. О моей женитьбе и слушать не хочет.
— Вы должны
— Короче говоря, я и пришел по этому самому делу, — Гуго хлопнул по колену, спрятал визитную карточку и встал. — Старик поручил осмотреть заведение и доложить, правильно ли здесь используются пожертвования почтенных людей. После этого он отвалит вам сто тысяч. Эх, мне бы эти деньги, а его б самого в сумасшедший дом!.. Дайте мне, господин профессор, в качестве гида парня поздоровее. Боюсь я этих сумасшедших…
Обращение «господин профессор», а еще больше — плывущий в руки очередной солидный куш в виде пожертвования совершенно преобразили врача, разжиревшего на подаяниях: после Хейса у министров и миллионеров стало модой опекать дом сумасшедших. Врач быстро вызвал одного из дюжих санитаров и распорядился показать молодому человеку, «племяннику известного миллионера», все, что он захочет посмотреть.
— Вас кто больше интересует? — осведомился чичероне сумасшедшего дома, вооруженный ключом в виде пистолета. — Богатые или бедные?
— И те и эти, — ответил Гуго. — Дядя хочет иметь полное представление о содержании всего контингента сумасшедших, представителей всех слоев.
— Богатые и знатные интереснее. Иной раз живот надорвешь от смеха, — рассказывал санитар, оказавшийся довольно разговорчивым и добродушным малым.
Они подошли к длинному опрятному на вид одноэтажному зданию. Санитар тронул ручку двери, проверил запор, потом сунул трубку ключа в круглое отверстие с торчащим трехгранным шпеньком и повернул ключ. Пропустив Гуго вперед себя, он захлопнул дверь — замок автоматически закрылся. Гуго вздрогнул: вероятно, так захлопывается дверь тюремной камеры. В палате стоял смрад. Больные — их было пятеро — не обратили никакого внимания на вошедших. Они все выглядели одинаково — с бритыми головами, в полосатых рыжих куртках, как зебры. Трое сидели на низких продавленных койках; поставив, локти рук. на колени и подперев щеки кулаками, они сосредоточенно смотрели в пол. Один, встав на колени, неподвижными глазами рассматривал что-то под койкой. Еще один прохаживался по палате, от стены к стене; ступая ногой, он издавал губами звук, похожий на свист самого низкого тона, — «фук, фук»…
— Какого сорта больные здесь обитают? — спросил у санита ра Гуго.
— В основном, конторщики, мелкие служащие, — ответил тот.
— Знакомство с ним окончено, — сказал Гуго, морщась от нестерпимой вони. — Покажите привилегированное общество. Надо почтить его вниманием. Дайте что-нибудь поинтереснее.
Санитар вывел Гуго во двор. По пути к особнякам знатных и богатых сумасшедших он рассказывал:
— Я люблю ходить сюда, в это высшее общество. Тут видишь людей высшего сорта натурально и даже забываешь порой, что они ненормальные.
— А ты, парень, кажется, не глуп, — заметил Гуго. Санитару похвала понравилась, и он продолжал:
— Иной раз даже хочется, чтобы какой-нибудь важный генерал или министр набросился на меня. Я бы дал ему…
Оба расхохотались.
Подошли к богатой вилле. Довольно значительный участок был обнесен низенькой оградой. Два солдата подметали сор.
— Прислуга атомного генерала, — пояснил санитар. — А вот и он сам. Постоим здесь. Сейчас вы увидите та кое, что ни в каком кино не покажут.