Вторая жена
Шрифт:
— Значит, она отправилась на небеса и сейчас сидит там? — отозвалась Хилари из ванной. Судя по всему, она уже перестала плакать. Из-за двери слышалось журчание воды.
— Да, — сказал Питер.
— Чушь зеленая! — воскликнул Филип.
— И она счастлива, — громко сказала Фелисити, жестом попросив Филипа помолчать. Детям не следует знать о ее сомнениях. Они решат этот вопрос сами, когда подрастут. Как делают все остальные. — А теперь поторопитесь, — сказала она мальчикам. — Пока Хилари в ванной, ступайте вниз и завтракайте.
— Она была счастлива, потому что ждала своей порции джамбалайи из сосисок, — пробормотал Филип, когда они спускались на кухню. — Но так и не дождалась ее. Держу пари, что она разозлилась. Потому что сосиски и все остальные продукты, которые я купил, остались у Лероя.
— Еда не имеет никакого значения, жадный ублюдок! — сказал Питер. — Ты всегда думаешь только о своем желудке и деньгах.
— Сам ты жадный ублюдок!
Филип замахнулся на брата, но Фелисити перегнулась через перила и крикнула «немедленно прекрати!», после чего мальчик виновато опустил кулак, посмотрел наверх и улыбнулся как серафим.
Тошнота вернулась, и Фелисити с тоской подумала о том, что все из рук вон плохо.
Хилари вышла из ванной, завернувшись в полотенце. Второе полотенце было у нее на голове. Гора грязного белья растет, устало подумала Фелисити. Она посмотрела на падчерицу. За несколько недель Хилари превратилась из увальня-подростка в длинноногую девушку, удручающе взрослую. Но еще больше Фелисити удручало сходство Хилари со своей матерью.
— Противные мальчишки, правда? — спросила Хилари с таким видом, словно хотела сказать: «Мы, женщины, понимаем друг друга, но вынуждены терпеть». — Ничего удивительного, что моя мать убежала от них куда глаза глядят.
— Она убежала не куда глаза глядят. Она улетела в Калифорнию, — не успев подумать, выпалила Фелисити. И бросила всех детей на меня, едва не добавила она, но удержалась. Хилари не виновата, никто из них не виноват, и она должна помнить об этом, когда дела идут скверно. Как сейчас. Впрочем, нет. Сейчас не так скверно. Просто она отвратительно себя чувствует.
— Ну, отправилась на Запад. Это то же самое, — с несокрушимой логикой ответила Хилари. Потом она поплотнее завернулась в полотенце и пошла по коридору, сексуально покачивая бедрами.
Фелисити была слишком слаба, чтобы спорить. Она стояла и смотрела вслед Хилари. Девочка действительно очень быстро похудела, и Фелисити встревожилась. Не морит ли Хилари себя голодом? Кажется, нет. Если память ее не подводит, девочка ест нормально. Так же как Аннабел и мальчики. И все же что-то случилось, потому что теперь фигура у Хилари лучше и стройнее, чем у Аннабел. Может быть, мне следует у нее поучиться? — подумала Фелисити. Несмотря на тошноту, она не теряет веса. Фелисити вернулась в ванную, тщательно
— Господи, — громко взмолилась она безымянному и непостижимому божеству, в существовании которого сомневалась, — только не это! Беременность будет для меня катастрофой. Я не справлюсь. Мы не можем позволить себе ребенка! — Но времени на раздумья о том, что Хилари похудела, а она сама поправилась, не было. Ее снова сильно затошнило и вырвало. — Фелисити, я вернулся! — крикнул с лестницы Тони. — Слава Богу, миссис Мерриуэзер стало полегче, и я оставил ее на попечение няни Хендерсон!
— Бедная старушка, — пробормотала Фелисити, держась за живот и закрыв глаза. Она несколько раз встречалась с местной сиделкой, хотя хватило бы и одного. Няня Хендерсон — властная, крупная, крепко сбитая седая женщина говорила Фелисити, что никаких препятствий для нее не существует. Фелисити нисколько в этом не сомневалась. Если няня Хендерсон решила, что миссис Мерриуэзер не умрет, то даже всемогущий Господь Бог не смел прикоснуться к ее подопечной. — Бедная старушка, — повторила она.
— Я умираю с голоду! — крикнул Тони. — Завтрак готов?
— Нет. Я принимаю ванну, — солгала Фелисити и пустила воду. Нужно действительно принять ванну. Может быть, после этого ей полегчает. — Возьми что-нибудь сам. Времени мало.
Пять секунд спустя снизу донеслось:
— Милая, я не могу найти ни джема, ни масла!
— Все на месте, — стиснув зубы, ответила Фелисити и вспомнила слова матери: «Мужчины устроены природой так, что никогда не знают, где что лежит».
После девяти месяцев жизни с Тони она начала верить в это. Как жаль, что Трейси не пришла сегодня пораньше! Однако она тут же опомнилась. Бедная Трейси не могла сделать это: у нее ребенок. А теперь, если верить слухам, что Сэм переехал к ней и Джейкобу, работы у Трейси стало выше головы. Мужчина в доме — это всегда дополнительное бремя. Впрочем, Трейси была тут ни при чем. Все обитатели Черри-Триз вполне могли позаботиться о себе сами. По крайней мере, теоретически.
— И хлеб тоже только тонко нарезанный! О Господи, какая разница? Хлеб есть хлеб, как бы он ни был нарезан.
— Сложи два куска вместе и сунь их в тостер одновременно!
Тони добродушно рассмеялся.
— За это я тебя и люблю, милая! Ты всегда придумываешь что-то новенькое!
Дверь хлопнула, и Фелисити поняла, что Тони ушел на кухню экспериментировать. Вылив в воду изрядное количество ароматического масла, Фелисити села, вытянула ноги, пошевелила пальцами с розовыми ноготками и почувствовала, что ей полегчало. Нет, она не беременна. Глупо даже думать об этом. Конечно нет. Желудочной инфекцией можно страдать неделями. Нужно будет сходить к врачу. Давно пора. Но Тони говорить об этом не следует. Зачем тревожить его попусту?