Вторая жена
Шрифт:
Тут в комнату вошел Пирс, чтобы проверить, готова ли Саманта.
— Хилари, таких вещей, как «навсегда», не существует, — сухо и чуть в нос сказал он.
Хилари ненавидела его сухость, точность, безапелляционность. Все, что составляет его сущность.
— Для меня они существуют, — ответила девочка. Саманта ощутила укол тревоги. «Таких вещей, как „навсегда“, не существует». До сих пор она об этом не думала. Неужели Пирс хотел сказать, что она, Саманта, тоже с ним не навсегда? Она не смела смотреть на Пирса, чтобы тот не догадался о ее внутреннем смятении.
Пирс откашлялся. Негромко. Вежливо
— Ты еще маленькая, — сказал он. — Когда подрастешь, поймешь, что все меняется каждую минуту. А сейчас собирайте вещи, такси придет через полчаса.
Детям, столкнувшимся с его стальной решимостью, оставалось только подчиниться. Они мрачно собирали пожитки под наблюдением матери. Тревога Саманты становилась все сильнее. Но дети были тут ни при чем. Впервые с момента ухода от Тони она не чувствовала себя в безопасности.
«Все меняется каждую минуту», — сказал он.
Значит, и их связь тоже. Саманта сомневалась, что она сможет пережить еще одну перемену. Во всяком случае, сейчас. После метаморфозы, которая с ней произошла. И после того, как она нашла свою нишу в этом мире.
Дети забрались в переполненный поезд, пробились сквозь толпу и нашли три места у окна.
— Этот проклятый Пирс не прав, — сказал Филип, когда они разместились. — Если как следует захотеть, можно сделать так, что все остановится. — Он вынул пакетик с леденцами и начал шумно грызть их, не обращая ни малейшего внимания на пронизывающие взгляды мужчины, вынужденного сидеть с ним рядом.
Питер уставился на брата. Филип говорил уверенно, но было ясно, что он сомневается в собственной правоте.
— Может быть, и можно остановить все, но только если делаешь это с самого начала, — робко возразил Питер. — А если все разлетелось на кусочки, трудно сложить их вместе. Как рассыпавшуюся головоломку. Все кучей лежит на полу, картинка исчезла, и все так перемешалось, что никто не сможет собрать ее снова. — Это было еще одно поучение брата Тома. Во всяком случае, он честно пытался его повторить.
— Дерьмо! — воскликнул Филип и удостоился еще одного пронзительного взгляда соседа.
— Ну ты даешь! — восхитилась Хилари и повторила слово на пробу. — Дерьмо! Вот что такое Пирс. Полное дерьмо!
— Проклятье! Ты совершенно права, — согласился Филип.
— Конечно, — сказал Пирс, большая черная машина которого искусно лавировала по вечерним лондонским улицам, — когда мы улетим в Штаты, этих твоих детей придется оставить. Хилари можно отдать в закрытую школу, нравится это ей или нет, а на каникулы все они будут возвращаться в Гемпшир. — Он обернулся и подарил Саманте улыбку. — И тогда, милая, мы останемся только вдвоем.
Саманта улыбнулась в ответ. И зачем она боролась с Тони за опеку? Без детей жизнь была бы намного проще. Хватит думать о вине, долге и ответственности! Она сыта этим по горло. Выпила свою чашу.
— Тони будет доволен, — сказала она. — Он всегда хотел забрать их.
Пирс припарковался на площади неподалеку от набережной, в тени деревьев. Свежая темно-зеленая листва отбрасывала легкий отсвет на булыжную мостовую; лучи вечернего солнца, пробивавшегося сквозь листья, косо падали на первые летние розы, распустившиеся на клумбах.
— Пока никому ни слова, — повторил он. — Скажем, когда все будет кончено. И тогда тебе придется немного полюбезничать с этой новой женой Тони.
Саманта нахмурилась. Она не испытывала желания говорить с Фелисити больше, чем это необходимо.
— Зачем мне с ней любезничать?
— Ей придется заботиться о твоих детях.
— Но они же будут в закрытой школе… — Саманта осеклась. Она забыла про каникулы. — О Боже, — пробормотала она.
— Вот именно, милая. — На гладком лице Пирса появилось подобие улыбки. Он тщательно проверил замки. — Для этого и существуют любезности. Ни одна женщина в здравом рассудке не захочет взять на себя заботу о чужих детях.
ГЛАВА 10
Фелисити положила трубку. Дождь кончился, мокрую траву освещали чуть подрагивавшие солнечные лучи. Негромко шелестела новая листва; красные розы протягивали бутоны к солнцу. Однако Фелисити не замечала этой красоты. В доме было мрачно, и ею вновь овладело знакомое чувство беспомощности перед ходом событий. Как бы она ни старалась, жизнь всегда нарушает ее планы. Звонок Саманты грянул как гром среди ясного неба. Так же, как и звонок матери. Принять Айрин с ее таинственной подругой (о которой Фелисити не имела ни малейшего понятия) было не так уж трудно. Тем более что за последние полчаса Фелисити привыкла к этой мысли. Но когда плюс ко всему тебе на голову сваливаются трое детей, это совсем другое дело.
— В конце концов, вы их мачеха, — сказала Саманта.
Так оно и есть, подумала Фелисити. О Боже! Внезапно до нее дошло, что о значении этого она до сих пор не задумывалась. Конечно, то, что Тони был их отцом, а она мачехой, накладывало отпечаток на их отношения, но никогда не было главным. Его дети были абстрактными фигурами, жившими с Самантой, и их враждебность не слишком огорчала Фелисити. Это была проблема Тони, а не ее. Фелисити вполне устраивало, что его дети не будут играть важной роли в ее жизни. В глубине души она испытывала облегчение. Но три слова, сказанных Самантой, возлагали на нее ответственность за близнецов и Хилари. Они стали частью ее жизни, и Фелисити неохотно признала, что, выходя замуж, она получила их в нагрузку к Тони. Нравится ей или нет, но избавиться от этого бремени не удастся. Фелисити снова услышала голос матери: «А чего ты ждала, милая? Странно, что до тебя так долго доходило».
О Господи, мать! Фелисити посмотрела на часы. До прибытия ее матери и детей оставалось два с половиной часа. Кажется, они приедут одним поездом. Прощай, мирный, тихий вечер, о котором она так мечтала! Придется готовить дополнительные постели и дополнительную еду: на пять нежданных гостей мусаки явно не хватит. Ее мысли неслись галопом. В морозилке есть полуфабрикат пиццы. Аннабел сумеет приготовить две пиццы, пока сама Фелисити будет стелить постели. Может быть, сварить суп из пакетика; слава Богу, хлеба она купила достаточно, но на завтрак все равно не хватит. Придется утром съездить в деревню. Лишь бы в магазин при мотеле успели завезти свежий. Но все это будет завтра, а ей нужно думать о сегодняшнем вечере.