Вторая в Семье
Шрифт:
Рэн решила, что настал благоприятный момент задать вопросы, которые её мучили на протяжение последних трех лет.
— Госпожа Елиана, я случайно увидела одну из его работ, кажется, она была не до конца закончена, а почему?…
Графиня Полар удивленно вздернула бровь:
— Это же… какая это работа?
"Только бы не вспугнуть, — подумала девушка. — Другого шанса может и не представиться".
— Про теневого волка.
Поймав насторожённый взгляд, Рэн тут же дала пояснение своему вопросу, придав лицу обеспокоенный
— Видите ли, госпожа, ребёнком меня вечно пугали этим ночным существом. Разные слухи ходили о нём. И что он в сумерках из открытых окон детей выкрадывает, и что в Закатный Город для тёмных обрядов их уносит. А потом в оборотней эээ… богомерзких таких те и превращаются.
А уж какие ужасы ей перед сном рассказывала Альвия!… У той фантазия богаче была. Всю ночь после её рассказов уснуть не могла, каждого звука страшилась, да отца просила ежеминутно проверить, а плотно ли окно закрыто.
— Теневой волк? — Едва уловимая тень страха пробежала по напрягшемуся лицу графини. — Нет, не помню, чтоб Артур об этом упоминал.
…Тьма всколыхнулась, почувствовав едва знакомые вибрации, направленные на себя…
Знакомые… но не Ей…
Направленные… но не на Неё…
А значит, это не важно. Значит, можно продолжить свой отдых… до поры до времени…
Отвыкшая в глуши от людей, Рэн бы с удовольствием приняла эти слова за правду, тем более что она симпатизировала Елиане Полар, но странное ощущение, проснувшееся в глубине души девушки, не позволило ей так легко обмануться.
"В другой раз, — решила Рэн. — Если он, конечно, настанет".
— Ну, — натянуто улыбнулась графиня. — Бал-маскарад, устраиваемый Томаром Молтинайтом, пройдёт завтра в шесть вечера. Так что передай кому-нибудь из слуг, чтоб забрали у портного мой костюм. Кстати, милая, ты не хотела бы меня сопровождать?
Шок, ужас, страх пронеслись по позвоночнику Рэн, холодя до дрожи.
— Если позволите, госпожа, я бы предпочла остаться здесь. — О, Геката, как хрипло прозвучал её голос!… - Пожалуйста.
— Уверена? — Елиана была удивлена её вроде бы равнодушной реакцией. Любая другая служанка была бы от такого предложения в неописуемом восторге. Это же один шанс из миллиона — попасть обычной девушке на приём к высшей знати. Да, но так то — обычной, а совсем необычной?… - Что ж, если нет желания, то и не стоит.
— Благодарю. Я могу идти?
— Конечно, милая, конечно.
Рэн мигом выскочила из мансарды, ощущая, как подкашиваются ноги. Бал. Это последнее место, которое она желала посетить.
Чего же Рэн боялась там увидеть? О чём опасалась узнать? О шепотках малознакомых людей? Увидеть холодное презрение в глазах дальних родственников, косые или насмешливые взгляды? Почувствовать ледяное равнодушие со стороны отца? Ощутить холод игнорирования её
Она просто не могла посмотреть в глаза отцу и сёстрам. Что она могла им сказать? Что она опасна и антисоциальна? И тут не имеет никакого значения, что отец желает увидеть её на помолвке. Это ничего не меняет. Зато ради того, чтобы её найти, старшая сестра продала свою душу Закатному Городу. И если Рэн в ближайшие три дня не сделает что-нибудь со своими способностями закатной твари, то Адриан Валт потеряет ещё одну женскую особу из своей семьи. И это будит вина Рэн. Только её и ничья больше!…
А бал! Бал-маскарад. А ведь там будут все, начиная от близких друзей с факультета травниц и знахарок: Крэш, Бэтси, Нирина, Раен… Все, начиная с людей, едва знакомых, как Дамир, и заканчивая такими неприятными типами, как Айлан. Этого человека она была согласна увидеть только на похоронах, причем обязательно на его собственных.
… Кстати, о кладбищах. Пора бы ей кое-кого навестить.
— А такая милая девочка была, так ему подходила, — продолжала сетовать кухарка, что-то раскладывая в шкафах.
Молоденькая помощница, вытирающая посуду полотенцем, еле заметно поморщилась:
— Ну уж, видать, не такая и милая, раз папочка ее в монастырь-то взял да и отправил…
— Злорадство тебе не к лицу, — одернула её экономка, вошедшая в столовую для слуг. — Не нам осуждать господ.
Служанка тут же примолкла, зная об отношении Вишании к знати. Женщина старой закалки боготворила этих людей, причисляя их чуть ли не к лику святых. Разве что не молилась на них. Хотя кто её знает? Ну, а то, что Шани обожала маленькую Дайян, здесь знали все. И какое же её охватило тогда горе, когда юную леди, которую все прочили в невесты единственному наследнику, отправили в монастырь Святой Елизаветы! Женщина днями не могла найти себе места, переживая: а что же будет с Крэшлвейнсом? В то лето на мальчике лица не было. Он, словно тень, слонялся по дому, а в его комнате служанки стали довольно часто находить пустые бутылки из-под вина и, возможно, чего-то покрепче.
— А я слышала, — шёпотом произнесла кухарка, не подозревая, что их разговор невольно слушает ещё один человек, — как хозяин разговаривал со своей супругой, будто бы граф Валт отменил своё решение и послал за девочкой в монастырь.
— И что? — Хором спросили экономка и служанка. У первой в интонации звучала надежда, у второй же в словах сквозила горечь.
— А ничего, — развела женщина руками.
— Как это? — Не поняла Вишания.
— А вот так, — ответила кухарка, ставя на стол горячие пирожки. — Нет её там. Исчезла через несколько месяцев после того, как её туда привезли.