Вторая попытка

Браун Сандра

— Это не имеет значения. Как только погасят свет, я намерен приступить к поцелуям и более интересным ласкам.

— А я хочу посмотреть фильм, — поддразнила его Ли.

— Я его уже видел. Он не настолько хорош.

— Ты его уже видел? — произнесла она театральным шепотом, заставившим их ближайших соседей раздраженно обернуться. Ли понизила голос: — Почему ты об этом не сказал?

— Потому что я хотел заняться…

— Поцелуями, — закончила за него Ли.

— Не забудь и о других ласках.

— Что ж, а я собираюсь смотреть кино. Тебе придется утешиться твоим попкорном.

—

Он просто восхитителен, — сладострастно произнес Чед, бросая в рот целую горсть обжаренной кукурузы.

Ли поудобнее устроилась в кресле и стала смотреть на экран, казавшийся ей почтовой открыткой в конце темного туннеля. Она вежливо отказалась от предложенного Чедом попкорна, колы и миндаля в сахаре.

Уголком глаза она видела, что он все доел и допил, аккуратно сложил пустые пакеты и банки под сиденьем. Он оказался прав. Фильм был так себе, но она осуждающе взглянула на него, когда он положил руку на спинку ее сиденья.

Чед неторопливо отвел прядь волос от ее уха.

— Хочешь я тебя поцелую? — произнес он с явным техасским выговором.

Ли дернулась в сторону.

— Нет! А теперь веди себя как полагается.

— Ладно, — вздохнул Чед. — Ради приличия мы отложим серьезные поцелуи до того момента, когда останемся одни. А как насчет несерьезных?

— Этим мы можем заняться. — Она замерла. Чед легко поцеловал ее в щеку. — А теперь давай смотреть фильм. О чем он, кстати?

Чед шепотом пересказал ей начало, пока не добрался до той сцены, что разыгрывалась на экране. Они досмотрели фильм до конца, хотя ни одному из них не было по-настоящему интересно. Когда с главной героини, сидевшей в роскошной кровати, соскользнула шелковая простыня, обнажая розовую грудь, Чед прошептал уголком рта:

— Не идет ни в какое сравнение вот с этим. — Его пальцы коснулись левой груди Ли и нежно погладили ее.

Она игриво шлепнула его по руке и сказала:

— Несносное создание! — Ли и Чед тихонько рассмеялись, вспомнив Донну.

Они вернулись в дом к Чеду, кипя от неутоленного желания. Джексоны были очарованы девочкой: Сара вела себя безупречно. Лоис освоилась на кухне у будущего зятя и приготовила на ужин протертый суп и холодные сандвичи.

— Передай мне соль, пожалуйста.

— Ли, ты ешь слишком много соли, — заметила мать. — Ты пристрастилась к соленому, пока ждала Сару.

— Слишком много соли вредно для беременной женщины, верно? — спросил Чед.

— А я думала, что ты специалист только по родовспоможению, — пошутила Ли. — Откуда ты все знаешь о беременных женщинах?

На какое-то мгновение Чед замер, его лицо стало бесстрастным. Потом он дернул плечом, словно прогоняя привидение, и ответил:

— Об этом все знают. — И Чед поспешно сменил тему разговора: — Эти сандвичи просто объедение, миссис Джексон. Спасибо.

В дальнейшем разговоре Ли уже не участвовала. Ее охватила непонятная тревога. Почему у Чеда так изменилось выражение лица, когда речь зашла о беременности?

Джексоны уехали сразу после того, как Лоис и Ли вместе перемыли всю посуду. Они с порога помахали родителям, рука Чеда уверенно лежала на плече Ли. Но женщина чувствовала, что между ними появился невидимый барьер, какое-то

отчуждение, причину которого она не могла себе объяснить. Что же случилось, когда они вернулись домой, и как ей пробить брешь в этой внезапно возникшей броне?

Чед тоже чувствовал себя неуютно, когда они остались одни. Ли начала собирать вещи Сары, чтобы ехать домой. Она старательно запихивала все в большую сумку, когда Чед опустился в кресло рядом с ней и взял ее руки в свои.

— Оставь это на минуту. Я хочу поговорить с тобой, перед тем как отвезу вас с Сарой домой.

Ли кивнула.

— Хорошо. — Она старалась, чтобы ее голос звучал спокойно. Но от страха сердце у нее замирало. Ей совсем не хотелось вести с ним этот разговор.

— Ли, — начал Чед, глядя в сторону. Потом он все-таки заставил себя взглянуть ей в глаза. — Шерон была беременна, когда… она умерла.

Ли задохнулась на мгновение, потом хотела что-то сказать, но остановила сама себя. Она долго смотрела на Чеда, не говоря ни слова. Когда она наконец смогла взять себя в руки, она еле слышно сказала:

— Я понимаю.

Ей захотелось отодвинуться от него, чтобы подумать спокойно. Ли встала и подошла к окну. Она смотрела на украшенную к Рождеству лужайку перед домом, но ее глаза ничего не видели.

Перед ее мысленным взором предстала Шерон, такая, какой ее описывал Чед. Хрупкое, беспокойное создание, знающее, что о ней есть кому позаботиться. И эта молодая женщина ждет ребенка. Чед уезжает на очередное задание, и Шерон остается одна. А потом она узнает, что Чед серьезно ранен и, вероятно, останется инвалидом. Какую боль, какое отчаяние должна была пережить эта женщина, чтобы не суметь справиться с собой и предпочесть смерть жизни? Ведь она обрекла на гибель и ребенка?! Ли вспомнила себя. Она тоже ждала ребенка, когда ей сообщили о гибели Грега. Ли тогда не знала, как унять захлестнувшую ее боль, страх, ужас потери. Ей на помощь пришла ее свекровь. Она страдала сама, но нашла в себе силы, нашла нужные слова, вернула Ли утраченное мужество… Правда, Ли никогда не приходила в голову мысль о самоубийстве. Она думала только о том, что Грег так и не увидит своего первенца.

Странное чувство возникло у Ли. Ей показалось, что между ней и Шерон возникла какая-то связь. Она тоже любила Чеда, пусть по-своему, но любила, волновалась о нем, ждала его возвращения… И Ли задумчиво повторила:

— Я понимаю.

— Не думаю, что ты понимаешь, — спокойно заметил Чед.

Да, она не понимала. Ли не понимала одного — как Шерон могла убить и себя, и ребенка. Горло ее сдавил спазм, во рту она ощутила какой-то металлический привкус. Ли вдруг стало холодно, она задрожала.

— Видишь ли, моя жена…

— Я не хочу ничего знать, — твердо проговорила Ли, поворачиваясь к Чеду. Она была напряжена, глаза смотрели холодно. Ей отчаянно не хотелось вспоминать о том, что она пережила сама, когда погиб ее муж. — Будь любезен, избавь меня от подробностей.

Чед мгновенно вскочил с дивана.

— Черт побери! С тобой просто не знаешь, как себя вести! Я только хотел рассказать тебе все сам, чтобы ты не узнала случайно, как в прошлый раз… Ты ведь именно этим была особенно недовольна?!