Вторая Попытка. Дилогия
Шрифт:
– Прошу прощения, - поднялся с места Скоробогатов.
– Мы хотим, и это наше общее мнение, получить разъяснения по данному вопросу. Если уважаемый Абдрахман виноват - то в чем конкретно? Он - высокопоставленное лицо...
– Вы хотите знать, почему я отважился на такой шаг - позволил себе тронуть столь значительного человека?!
– рассвирепел Лабер.
– Курения, приносящие блаженство и дарующие людям отдых, на самом деле рано или поздно убивают человека. Любой из жителей городов, угодивший под зависимость от наркотика, отдаст последнее, пойдёт на любое
– Мы протестуем!
– очнулся от шока Абдулла.
– Мы не позволим хватать Советника, словно простого гончара или пастуха! Требуем немедленного освобождения Абдрахмана и принесения ему извинений! В ином случае ты нам не оставляешь выбора, и мы вынуждены будем принять самые решительные меры для...
– Какие, какие меры?
– приставил ладонь к уху, чтобы лучше слышать Руководитель.
– Тебе напомнить о наших маленьких помощниках? Или память отшибло?
Абдулла сел так же резко, как и встал, и принялся сосредоточенно ковырять ногтем столешницу.
– Если все Советники поддерживают мнение Абдуллы, тогда предлагаю компромиссный вариант. Мимипопо, дружище, посмотри пожалуйста в регистрационной книге, сколько детей у наших парламентариев?
– Ты что задумал?
– грозно прогудел Каульвюр.
– Говори, да не заговаривайся!..
– Минуточку терпения...сколько...тридцать семь душ? Прекрасно! А теперь прошу внимания. С завтрашнего дня вы все отведёте своих детишек не в скучный интернат, а, в приносящую счастье, опиомокурильню! Надеюсь, вы непременно со мной согласитесь, раз она такая безвредная! Если наслаждаться счастьем - то уж всем, без исключения! А то ишь, какие жадины выискались! Всё лучшее только для других! Не хорошо! Пора позаботиться и о своих близких. Семье уважаемого Абдрахмана предписывается прибыть в полном составе для приёма двойной порции счастья!
– Нет! Только не это!
– упал на колени арестант.
– Делай со мной всё, что захочешь, только не трогай семью!
– Ну, уж фигушки!
– не унимался Лабер.
– Блаженствовать - так уж всем. А то выдумали на самом деле - одним радость, а другим серые будни. Не выйдет! Даёшь праздник каждый день! Причём до усрачки! Я правильно говорю, Абдулла?..
Бывший визирь никак не отреагировал на вдохновенный монолог Руководителя, а лишь что-то промычал себе под нос и продолжил ковырять дерево.
– Давайте не будем торопиться с казнями и прочими погубительствами, - мягко проговорил кузнец.
– Ты сам говорил - жестокость всегда порождает ещё большую ответную жестокость. Мы все были свидетелями, и не раз, как ты прощал своих личных врагов. Что ж, мы соглашались с твоим мнением и не настаивали на наказании бунтовщиков. Я думаю, сегодня настал тот момент, когда стоит прислушаться к голосу большинства. Спокойное обсуждение непременно прольёт свет на предмет спора. Не достойно Руководителю запугивать и унижать высокое собрание без серьёзного повода.
Однако Руководитель пропустил речь Каульвюра мимо ушей и уверенно продолжал:
– Если сказать честно - мне совершенно не интересно ваше мнение
– у Вилли задрожали губы.
– Я раздавлю любого, кто только попробует заработать на человеческой слабости, горе...
– Но Ирму ты простил, - ядовито напомнил Скоробогатов.
– Видимо прорицательница умеет уговаривать...
– Она покушалась на мою жизнь и ни на чью более, - неубедительно возразил Гриз.
– Кто из вас хоть раз бывал в заведении Абдрахмана? Сейчас мы все поедем на экскурсию. Вы обязаны знать, что ожидает ваших детей и близких. Я настаиваю. Несогласных поведут под конвоем. Никакие возражения не принимаются. Всё! Выходи строиться!..
В зал заседаний стремительно вошёл Али. Он удивился вооружённым людям при входе и жаждал разъяснений...
– От чего мы все такие насупленные?
– поинтересовался робот. За его плечами болталась винтовка.
– О чём лай?
– У нас объявились наркотики, - пояснил Руководитель.
– Я не могу позволить им пустить корни в городах...
– Значит, я появился во время, - мгновенно посерьёзнел Али.
– Кого пристрелить первым? Я мигом...
– Мы едем в Кангенд. Если хочешь, оставайся здесь...
– Ни за что, - возразил робот.
– Тебе наверняка понадобится помощь. Я тут разжился по случаю одной штуковиной, - он выразительно похлопал по винтовке, - которая непременно пригодится в трудную минуту.
– Ну что, господа Советники, прошу на выход. Нас ждёт увлекательное зрелище. Хайме,- сказал Вилли, проходящему мимо начальнику охраны, - останься здесь. Мало ли чего...
Пока сановные особы грузились в три экипажа, Абдрахмана отвели в камеру, сооружённую из старой кладовки. Возле неё выставили усиленную охрану.
Советники в сопровождении сорока всадников выступили. Руководитель вместе с роботом, кузнецом, Мартой и Ирмой ехали во главе процессии. Некоторое время все молчали, лишь Али с нескрываемым интересом рассматривал окрестности и тихо насвистывал весёлую мелодию.
– Вилли, зачем ты так странно поступаешь?
– наконец не выдержала Лозенфильд.
– Ты сам говорил не раз - нам всем необходимо научиться прощать. Ограничились бы небольшим внушением, закрыли эти самые курильни и дело с концом. А то выдумал - казнить!..
– Я знаю, к чему приводит нерешительность в таком важном деле. Наркотики подобно лесному пожару примутся уничтожать людей. Раз попробовав их, уже нельзя остановиться. Человек разрушается как личность. Проституция, грабежи, убийства - непременные спутники наркотиков. Поэтому я не остановлюсь ни перед чем, и обязательно доведу дело до конца, чего бы мне это не стоило. И ничто не способно убедить меня в обратном...
– Люди могут отвернуться от тебя, - не выдержала Ирма.
– Люди, или те, кто торгует отравой, зарабатывая на ней сумасшедшие деньги, - раздражённо заметил Лабер.
– Я не думаю, что опиум сделался продуктом первой необходимости. Ты не понимаешь, с чем мы имеем дело и не говори глупостей.