Вторая половинка
Шрифт:
– Не ведьма я, - ощерилась в щербатой улыбке старуха.
Ох… она что, ещё и в голову мою забралась? А та - усмехается только, вот и гадай теперь: да аль нет?
– Мамочка… - как-то совсем уж жалко проблеяла я и уставилась на старуху в ожидании поручения, противоречить ей и мысли не было, мало ли какую гадость учинить решит.
– Чётких инструкций не жди, - вмиг посерьёзнев, произносит, а я голову ломаю: что это за «инструкции» такие?
– Ох и дикий народ здесь, - явно вновь угадав мои мысли, вздыхает.
– Сколько живу, а привыкнуть никак
Хм… а я сколько себя помню, столько матушка Катиона народ и врачевала. Никогда б не подумала, что не местная. А оно вон как, получается!
– В общем, сила твоя проснётся скоро, в полнолуние, но лишь отчасти. Полную обретёшь лишь свою вторую половинку разыскав, - говорит.
– Вот тогда-то и сумеешь поручение моё выполнить.
– И какое же?
– для приличия интересуюсь, с горечью осознавая, что никогда этому не бывать. Ну какая у меня может быть вторая половинка, если мужики на меня только слюни издали пускают, а стоит приблизиться, тут же прочь шарахаются.
– Освободить наше королевство от гнёта Артемилиана.
– Что?
– решив, что ослышалась, переспрашиваю.
– Свергнуть императора… Уговорить его вернуть престол королевской династии… Убить в конце концов.
– Что-о-о?!
– выпучила глаза я.
– Ты меня услышала, - отвечает.
– Знала б, что это тебе не по силам, не заставила бы делать. Управишься, будут они, - её взгляд скользнул по замершим малышам, - здравствовать да как сыр в масле кататься. Нет… ну, на нет и суда нет. Что тогда будет, думаю, помнишь.
Киваю - мол, помню, как уж не помнить-то? Вот только где я, а где император? Да ещё и эта вторая половинка. Где ж я найду её? И про необходимость денег на налоги набрать забывать не стоит, иначе… а ещё и мамка лежит, и хозяйство сейчас всё на мне. Ух… Даже думать не хочется.
– Да ладно тебе, Лейнара, - неожиданно мелодичным и молодым голосом произносит старуха, и в её исполнении моё полное имя как-то странно на слух воспринимается, словно я не дочь мельника, а леди какая-нибудь.
– Я ж тебе не месячный срок поставила, а так-то точно управишься рано или поздно. И о деньгах, что Фролу отдать надобно, не печалься. Будут они, куда ж им деваться-то от судьбы. Матушка их, - кивает на малышей, - едва оправиться успеет, и деньги сами к вам придут.
Взмах руки, и пёрышко продолжает падение. Ничего не заметившая малышня хнычет, забившись за лавку у крыльца. Старушка, не простившись, ковыляет уже в сторону дороги. А я так и сижу, словно пыльным мешком пришибленная. Вот уж задала старая ведьма загадку. Как теперь родных от лихой судьбинушки уберечь? Ясно же - никакой второй половины не найду и императора не свергну. Да ещё и про силу какую-то упомянула, типа в полнолуние появится…
Минуло уже три дня к тому моменту, как мама впервые самостоятельно смогла выбраться на улицу. Тяжко мне было одной по хозяйству всё это время вертеться.
– Ма-ам, - в очередной раз припомнив разговор со знахаркой, не выдерживаю я.
– Скажи… только честно, ладно? Я вам не родная?
– Что ты такое говоришь,
– встрепенулась она.
– Ну сама-то посмотри, малые все в вас. Глаза зелёные - папкины, волосы огненно-рыжие - в тебя, ну и комплекции некрупной, а я в кого такая здоровенная лошадь уродилась? И глаза что вода прозрачные, и… в общем, расстройство сплошное.
– Ты на себя напраслину-то не наводи. Девка ты видная. А что не похожа… Бывает так, доча, - пожимает плечами мать, а мне обидно становится, что не желает правду говорить, а уж что-что, но ложь я за версту чую.
– Катиона тебе что-то нашептала, да?
– вопрошает. Киваю. Вздыхает мать, и начинает недолгий рассказ: - Мы с твоим… с моим мужем только-только в новых землях обживаться стали, он в лес за хворостом как-то раз пошёл, а вернулся… с тобой.
Молчу. Осмыслить услышанное пытаюсь. Нет, не то, чтобы я удивилась. Но одно дело догадываться или от ведьмы услыхать, а другое - от матери.
– Крохой ты совсем была. Месяца от роду не было. Мы в этих землях чужаками ещё были, несколько дней как пришли. Никто, окромя графа, и не знал, что мы здесь поселились-то. Вот и выдали тебя за своё дитя, люди-то и поверили.
– Ты не выяснила, кто мои настоящие родители?
– интересуюсь, а самой даже стыдно становится, словно этими словами отрекаюсь от тех, кто кров дал да вырастил.
Если она и обиделась, то вида не подала, лишь плечиками передёрнула и головой покачала, мол, нет, не нашла. А может и не искала? Вот только переспрашивать у меня язык не повернулся.
Неделя пролетела в суете как один миг. Мама уже поправилась, по хозяйству вовсю хлопочет, вот тут я и поняла - тянуть дальше никак нельзя, иначе без крыши над головой останемся. Всю ночь я вертелась, места себе не находила: как из дома-то отпроситься? Ведь и полнолуние уже не за горами. Ну не рассказывать же обо всех напастях. А деньги-то обещанные всё никак сами приходить не желают, вот и что делать?
– Кстати, а чем ты с матушкой Катионой-то расплатилась?
– словно мысли мои угадав, молвила мать за завтраком.
– Обещание она с меня одно взяла, - отводя взгляд, говорю.
– Ох… - только и выдохнула мама, да за сердце схватилась.
– Ты не волнуйся так, ничего страшного. В услужение к ней пойти обещала, - на ходу соврала я. Хотя почему соврала? Доля правды в моих словах есть. Услугу обещала? Обещала. Значит в услужении.
– Добро ли девке к ведьме в дом идти, - вздыхает.
– Кто ж потом тебя в жёны-то взять решится…
– Ой-ё-ой… Можно подумать, сейчас женихи нам пороги обивают, прям-таки проходу мне не дают, - фыркнула я, припоминая, куда мне пойти придётся, если те сказочные деньги к нам сами не придут.
– Ну не век же такому быть, - пригорюнилась мать.
– Истинно говорят: материны глаза слепы. Вот и ты не желаешь замечать, что никому я тут не надобна, а там… кто ж знает? Авось с мужем вернусь?
– Дай-то боги, доченька, дай-то боги, - смахивая скупую слезу, шепчет женщина.
– Когда собираешься-то?