Вторая ночь лета

Шмиц Джеймс Генри

— Ох, — сказал Гримп разочарованно. — А раньше говорил. А я пришел отвести вас в деревню, чтобы монстры до вас не добрались. Привет, пони!

— Пиф-паф, — сказал лортел отчетливо.

— Вот, видите! — вскричал Гримп. — Он совеем не испугался — он очень храбрый лортел! Если мы увидим монстров, вы тоже не пугайтесь, потому что у меня есть рогатка, — сказал он, кровожадно ею размахивая, — и два полных кармана камешков. Поубиваем их всех, и дело с концом!

— Мысль отличная» Гримп, — согласилась Бабушка. Но ты ужасно устал.

— И вовсе нет! — сказал Гримп

удивленно. Тут у него закрылся правый глаз, потом левый; он с усилием открыл их и посмотрел на Бабушку.

— И правда, — признал он. — Я…

— На самом деле, — сказала Бабушка, — ты спишь!

— Нет, я не… — запротестовал Гримп и начал падать. Бабушка его подхватила.

— Вообще-то мне не хотелось этого делать, — пропыхтела она, затаскивая мальчика на пони, который лег и распластался как только мог, чтобы облегчить ей работу. — Ему бы, наверное, понравилось. Но мы не можем рисковать. И тяжелый же он, чертенок, — простонала она, делая последний толчок, — а тут еще эти полные карманы боеприпасов! — Она вскарабкалась наверх сама и заметила, что лортел обернулся у нее вокруг шеи воротником. Пони осторожно встал.

— Что дальше? — спросил он.

— Можно пойти прямо в низину, — сказала Бабушка, тяжело дыша. — Нам, вероятно, придется прождать там несколько часов, но если мы будем осторожны, вреда не будет.

— Ты нашел хороший глубокий пруд? — спросила Бабушка у пони чуть погодя, когда он, мягко прохлюпав по лугу, присоединился к ней на краю ложбины.

— Да, — ответил пони. — Ярдах в ста отсюда. Это должно быть достаточно близко. Как ты думаешь, сколько нам еще придется прождать?

Бабушка слегка пожала плечами. Она сидела на траве, выбрав место, откуда при дневном свете открывался бы хороший вид на низину, Гримп спал, положив голову ей на колени, а лортел, поймав в траве несколько жуков и съев их, угомонился на ее плече и тоже задремал.

— Не знаю, — сказала она. — Остается три часа до восхода Большой Луны, а это должно произойти чуть раньше. Теперь, когда ты нашел воду, мы просто посидим тут и подождем. Единственное, о чем следует помнить: нельзя из-за них волноваться. Они почуют.

Пони стоял рядом с ней, огромный и нескладный, передними ногами на краю низины, и смотрел вниз. По его бугристым бокам стекала грязная вода. Он принес собой теплые илистые запахи летнего пруда, наполнившие воздух.

В низине происходило смутное темное постоянное движение. Едва заметное шевеление в большом омуте, полном темноты.

— Если бы я был один, — сказал пони, — я бы слинял отсюда! Я знаю, когда надо бояться. Но ты ведь взяла мои реакции под психологический контроль?

— Да, — ответила Бабушка. — Хотя мне будет легче, если ты поможешь в меру своих сил. Настоящей опасности не будет, пока их передатчик не окажется здесь.

— Если только, — сказал пони, — они за последние пару сотен лет не придумали новых приемов.

— Это так, — признала Бабушка. — Но они пока еще не меняли приемов, которые используют против нас. Если бы атаковали мы, мы бы все время разнообразили способы. Но, похоже, мы с

халпа ни о чем не думаем одинаково. Они не были бы столь осторожны, если бы не понимали, что в этом их уязвимое место.

— Надеюсь, в этом они правы! — кратко сказал пони. Затем он повернул голову, следя за движением чего-то, что выплыло, колыхаясь, из глубин низины, проплыло вдоль дальнего ее края и снова опустилось. У обитателей Трибела ночное зрение лучше, чем у Бабушки Ваннаттел, но она тоже увидела этот силуэт.

— Не на что смотреть, — отметил пони. — Больше всего похоже на большой темный кожаный лоскут.

— Их физическая структура считается довольно простой, — неторопливо согласилась Бабушка. Пони снова начинал нервничать, так что надо было его отвлечь болтовней на любые темы. Это всегда помогало, хотя пони, отлично зная Бабушку, понимал, что это психологический прием.

— Ты же знаешь, что многие вполне эффективные формы жизни имеют несложное физическое строение, — продолжала она, убаюкивая его тревогу спокойным журчанием голоса. — Паразиты, например. Известно также, что у халпа разум роевой, и потому то, что служит нервной системой у тех, кого, нам посылают, может быть всего лишь вторичным передатчиком рефлексов…

Тут Гримп пошевелился во сне и что-то пробормотал. Бабушка посмотрела на него.

— А ну-ка спи! — строго сказала она, и он так и поступил.

— У тебя планы насчет этого мальчишки, не так ли? — сказал пони, не отводя взгляда от низины.

— Я давно к нему присматриваюсь, — призналась Бабушка, — и я уже порекомендовала Штабу за ним понаблюдать. Но я не собираюсь ничего решать насчет Гримпа до следующего лета, когда у нас будет больше времени, чтобы его изучить. А пока что посмотрим, что он естественным образом воспримет от лортела с помощью телепатического общения и сверхчувственного восприятия. Кажется, Гримп из тех, кто нам годится.

— Да, он подойдет, — согласился пони с отсутствующим видом. — Чуточку кровожаден, как почти все вы…

— Он это перерастет! — сказала Бабушка, слегка раздраженно, поскольку они с пони часто спорили на тему человеческой агрессивности. — Такие вещи нельзя торопить. Весь народ Нурхата должен перерасти эту стадию в ближайшие несколько сотен лет. Сейчас они как раз в поворотной точке…

Тут они придвинулись друг к другу — что-то очень похожее на большой темный лоскут кожи, колыхаясь, выплыло из низины и повисло над ними в темном воздухе. Представители противостоящих сил, столкнувшихся на Нурхате этой ночью, замерли, оценивая противника.

Халпа был около шести футов в длину, два в ширину и значительно меньше дюйма в толщину. Он уверенно плыл в воздухе, чуть подрагивая, как летучая мышь размером с человека. Потом внезапно расширился со звуком хлопка и натянулся, как выгнутый ветром парус.

Пони невольно всхрапнул. Тень, почти не имеющая очертаний, повернулась к нему и опустилась на несколько дюймов ближе. Поскольку ничего больше не произошло, халпа снова повернулся и тихо, уплыл обратно в низину.

— Он мог решить, что я испугался? — с трудом спросил пони.