Вторая модель
Шрифт:
Дело было в Нью-Йорке. Он шел по Западной Четырнадцатой улице и вдруг, случайно взглянув на отвесную стену Мартин Билдинг, увидел, как мимо двенадцатого этажа пролетела человеческая фигура.
Раскинув руки, дергаясь и вращаясь, тело беспомощно, как мешок тряпья, падало вниз. Ударившись о тротуар, оно подпрыгнуло футов на девять. Раздался звук - нечто среднее между хрустом и хлюпаньем. Асфальт выглядел так, как будто по нему шлепнули гигантской окровавленной губкой.
Толстуха, шествовавшая навстречу Грэхему, застыла как вкопанная ярдах
Лица у трупа не было. Выше окровавленной одежды виднелась жуткая маска, по цвету похожая на взбитую чернику со сливками. Нагнувшись над телом, Грэхем не ощутил особых эмоций: на войне доводилось видеть и кое-что пострашнее.
Его сильные смуглые пальцы скользнули в липкий от крови жилетный карман погибшего и извлекли перепачканную визитную карточку. Пробежав глазами текст, Грэхем не удержался и тихонько присвистнул от удивления:
– Профессор Уолтер Мейо! Вот это неожиданность!
Но к нему сразу же вернулось обычное самообладание. Бросив последний взгляд на бренные останки, распростертые у его ног, он стал пробираться сквозь все прибывающую, бурлящую толпу. Вихрем миновав вращающиеся двери Мартин Билдинг, он устремился к пневматическим лифтам.
Пока круглая одноместная площадка стремительно несла его вверх, Грэхем, машинально вертя в руках карточку, старался разобраться в беспорядочных мыслях, роившихся у него в голове. Надо же! Чтобы такое случилось именно с Мейо...
На шестнадцатом этаже площадка подпрыгнула как мячик и со вздохом остановилась. Грэхем бросился по коридору и, добежав до двери, ведущей в лабораторию Мейо, застал ее распахнутой. Внутри никого не было. Все выглядело вполне чинно и мирно, никаких следов беспорядка.
На длинном тридцатифутовом столе громоздился сложный агрегат, в которои Грэхем узнал установку для сухой перегонки. Он пощупал реторты - холодные. Похоже, что эксперимент так и не начался.
Пересчитав колбы, он сделал вывод: аппарат предназначался для получения продукта шестнадцатой фракции. Затем открыл дверцу электрической печи и обнаружил исходное сырье - сухие листья. Судя по виду и запаху, это было какое-то лекарственное растение.
Ветерок, залетавший в широко раскрытое окно, шевелил бумаги на письменном столе. Грэхем подошел к окну, глянул вниз и увидел толпу, окружившую четверых в синей форме и безжизненное тело. К тротуару подруливал фургон скорой помощи. Грэхем нахмурился.
Оставив окно открытым, он торопливо просмотрел бумаги, разбросанные на столе покойного профессора, но не нашел ничего, что смогло бы удовлетворить его бесцельное любопытство. Еще раз мельком оглядел комнату и вышел. Спускаясь на лифте, он пронесся мимо двух полицейских,
В вестибюле выстроилась шеренга телефонных кабин. Грэхем вошел в одну из них и набрал номер. На круглом экране появилось миловидное девичье личико.
– Хетти, соедини-ка меня с мистером Сангстером.
– Хорошо, мистер Грэхем.
Девушка исчезла, уступив место мужчине с тяжеловатыми чертами лица.
– Мейо умер, - напрямик выпалил Грэхем. - Выпал из окна Мартин Билдинг минут двадцать назад. Пролетел шестнадцать этажей и приземлился чуть ли не у моих ног. Узнать его невозможно - разве что по шрамам на руках.
– Самоубийство? - кустистые брови собеседника поползли вверх.
– На первый взгляд, похоже, - согласился Грэхем. - Только я так не думаю.
– Почему?
– Потому что я достаточно хорошо знал Мейо. Когда я работал инспектором по связям между учеными и Ведомством целевого финансирования США, мне пришлось регулярно встречаться с ним в течение десяти лет. Вы, может быть, помните, что я четыре раза выбивал ему субсидии для продолжения работы.
– Да-да, - кивнул Сангстер.
– Большинство ученых - вообще народ малоэмоциональный, - продолжал Грэхем. - Так вот, Мейо был, пожалуй, самым флегматичным из всех. - Он взглянул собеседнику прямо в глаза. - Поверьте мне, сэр, Мейо был просто не способен покончить с собой - во всяком случае, находясь в здравом уме.
– Я вам верю, - без тени колебания сказал Сангстер. - Что, по-вашему, нужно сделать?
– У полиции есть все основания считать это рядовым самоубийством. И я тут не могу вмешиваться. Ведь у меня нет никаких официальных полномочий. Полагаю, нужно сделать все возможное, чтобы полиция не закрыла дело, пока не будет проведено самое тщательное расследование. Нужно проверить все до мелочей.
– Все будет так, кан вы скажете, - заверил его Сангстер. Он придвинулся ж камере, его грубоватое лицо на экране увеличилось. - Этим займутся соответствующие службы.
– Спасибо, сэр, - ответил Грэхем.
– Не за что. Вы занимаете свою должность именно потому, что мы всецело полагаемся на ваше мнение. - Он опустил глаза и стал рассматривать что-то на столе, остававшемся за пределами экрана. Послышался шелест бумаги. - Сегодня произошло нечто похожее на случай с Мейо.
– Что? - воскликнул Грэхем.
– Умер доктор Ирвин Уэбб. Мы имели с ним дело два года назад: субсидировали его, чтобы он смог закончить одно исследование. В итоге наше Министерство обороны получило самонастраивающийся оптический прицел, основанный на принципе магнитного поля.
– Как же, прекрасно помню.
– Уэбб умер час назад. Нам позвонили из полиции, потому что у него в бумажнике нашли наше письмо. - Лицо Сангстера омрачилось. - Обстоятельства его смерти вызывают недоумение. Медицинский эксперт утверждает, что он умер от сердечного приступа, и в то же время он испустил дух, стреляя в пустоту.