Вторая гробница
Шрифт:
Вдруг откуда-то в дом залетела саранча. Одни насекомые неистово бились о стены, другие летели к стеклянному цилиндру керосиновой лампы. Ньюберри вскочил и бросился к двери, где как он полагал, была щель. И точно, несколько насекомых пробрались в дом в щель под дверью. Перси в ярости затоптал их ногами.
Говард прошелся по дому с лампой и осветил каждый угол. Саранчи становилось все больше.
– Мистер Картер! – раздался крик Хильды. – Печная отдушина в кухне!
Ньюберри и Говард бросились в кухню. Из открытой каменной печи, дымоход которой был сделан из простой металлической трубы, выползали насекомые.
– Бог мой! – вскрикнул
– Нужно заткнуть дымоход! – недолго думая, сказал Картер. – Но для этого нам придется вырвать трубу из кирпичной кладки, и тогда на нас посыплется еще больше саранчи.
– Нам нужно развести огонь, – предложил Ньюберри, – насекомые боятся дыма.
– Хорошая идея! – Картер скомкал старый номер «Таймс» и поджег газету от керосиновой лампы. Горящую бумагу он сунул в очаг, потом положил сухие коровьи лепешки и верблюжий помет, которым миссис Питри топила печь по примеру феллахов. Дым от горящего навоза и саранчи хоть и вызывал рвоту, но возымел свое действие: наплыв насекомых прекратился. Вооружившись полотенцами, Картер и Ньюберри принялись истреблять оставшуюся в доме саранчу.
До сегодняшнего дня Говард не видел ничего омерзительного в саранче – напротив, во время прогулок в Касл-Акре он даже зарисовывал особо понравившиеся экземпляры. Но сейчас, столкнувшись с таким количеством саранчи, он испытывал непреодолимое отвращение. Миллионы насекомых вызывали у него просто ужас. Он боялся, что саранча может накрыть его с головой и похоронить под метровым слоем своих тел.
В доме не было возможности помыться, но в кухне стояла старая деревянная бочка с водой. С помощью метлы-щетки Картер попытался хотя бы немного избавиться от налипших на тело остатков саранчи. Потом он вернулся в комнату к остальным.
Флиндерс Питри испуганно вжался в кресло, а Хильда, казалось, была охвачена своими страхами. Ньюберри нервно стучал пальцами по обивке оттоманки. Селима все так же сидела в углу и смотрела перед собой.
Впервые у Говарда появилась возможность рассмотреть девочку повнимательнее. У нее была темная матовая кожа. Длинные руки и ноги указывали на то, что она была еще моложе, чем показалось Картеру при первой встрече. Едва ли ей исполнилось пятнадцать лет. Голова, черные курчавые волосы, благородный профиль, высокий лоб и нос с горбинкой… Ее губы не были пухлыми, как у большинства нубийских женщин. Груди Селимы – она все еще оставалась полуобнаженной, потому что лохмотья мешковины прикрывали лишь ее бедра, – были маленькими, круглыми и упругими.
Хильда, вероятно, заметила взгляд Говарда и, поднявшись, вышла из комнаты. Вскоре она вернулась с застиранным халатом и бросила его Селиме.
– Вот, оденься! – сказала она и попыталась улыбнуться. Селима тут же исполнила требование и в благодарность энергично закивала.
Они долго сидели в кругу, погрузившись в молчание. Каждый раз, когда гул и жужжание на несколько секунд затихали, все в ожидании поднимали головы, надеясь, что скоро все закончится. Но уже в следующую секунду невыносимый шум снова нарастал.
Было глубоко за полдень, когда миссис Питри, в праздности подремав с остальными, вдруг сказала, пристально глядя на мигающий огонек керосиновой лампы:
– Девочка говорила правду. У берега Нила стоит дахабия с рабынями на борту. Они выглядят ужасно. Эти изверги посадили Девочек в мешки по шею и связали так, что те даже не могут по шевелиться. Я и представить не могла, что такое еще где-то есть.
Селима
– Селима говорит правду! – на ломаном языке произнесла девочка и кивнула.
– Твое любопытство могло стоить нам жизни, – упрекнул Флиндерс Питри свою жену.
Тут Хильда взорвалась:
– А я могла предположить, что на нас надвигается такое?! Если бы кто-то вчера сказал, что сегодня на нас нападут полчища саранчи, его бы просто засмеяли!
– Это верно, сэр! – заметил Ньюберри. – Даже я не воспринимал всерьез возможность такого события. Мы должны быть благодарны девочке, что она нас предупредила. Я не знаю, как бы выглядело наше жилище, если бы мы не забаррикадировались. Как долго это может продолжаться?
– Я тоже этого не знаю, – раздраженно проворчал Питри, – знаю только, что Ветхий Завет после такого события обретает совсем иную значимость.
– Вы думаете о египетских казнях? – спросил Ньюберри.
– Флиндерс, неужели ты на старости лет станешь таким набожным? – язвительно произнесла Хильда.
Питри неодобрительно взглянул на жену.
– Тут дело не в набожности, любовь моя, а скорее в историографии. Невероятный факт, что библейское событие повторяется в наши дни, значит лишь то, что Ветхий Завет основан на исторических фактах. – И, повернувшись к Ньюберри, добавил: – Я спрашиваю вас, мистер Ньюберри, не смехотворно ли это? Толпы археологов бьются над каждым библейским словом, и тут вдруг небо темнеет и природа нам дарит подобное ветхозаветное представление! – Питри покачал головой.
– Позвольте спросить, сэр, – начал Ньюберри, внимательно наблюдая за Питри, – как мне понимать ваши слова по поводу набожности и Ветхого Завета?
– Ну, это совсем просто: если вы сомневаетесь в чем-то, что написано в Ветхом Завете, тогда вы – ученый. Если вы сомневаетесь в чем-то, что написано в Новом Завете, тогда вы – еретик По крайней мере, в глазах Церкви.
Ньюберри вежливо усмехнулся.
Тем временем Селима улеглась спать на голый пол. Она спада крепко и беспробудно, что свидетельствовало о том, что нубийская девочка чувствовала себя в новом жилище в полной безопасности.
– Кто знает, что ей довелось пережить за последние дни, – сказал Картер. – Нам нужно заявить властям об этих работорговцах.
– Вы это можете сделать, мистер Картер, – ответил Питри. Но вы ведь еще не так давно в Египте, чтобы оценить успешность своих действий. Понимаете, мистер Картер, в этой стране правят не англичане и не хедивы. В этой стране есть лишь однасила – бакшиш.Бакшиш здесь, бакшиш там, бакшиш за любую услугу и бакшиш, чтобы сделать невозможное возможным. Без бакшиша я не мог бы проводить здесь работу. Я думаю, что первое слово, которое говорит египетский младенец, это не «мама» или «папа», а «бакшиш». Конечно, вы можете полагаться на законы этой страны и даже написать жалобу мудиру [12] из Миньи. Но я уверен, что дело будет улажено, обвиняемый просто принесет обычный в таких случаях бакшиш.
12
В Египте мудиром называется губернатор провинции; одна из его наиболее важных функций – взыскание податей.