Вторая гробница

Ванденберг Филипп

Порчи позволил сделать это, не выпуская вазу из рук. Потом его вывели из дома.

Уже опустились сумерки, на улицах почти не было транспорта. Карнарвона больше не интересовал маршрут, которым ехал экипаж. Но он понял, что обратно они ехали в два раза быстрее. Когда экипаж остановился, незнакомец снял повязку и быстро попрощался.

Карнарвон вышел, а мужчина продолжил путь в северном направлении. Стояла приятная ночная прохлада. Чтобы не привлекать внимания, Карнарвон снял пиджак и обмотал им вазу. Потом он вернулся

в отель «Уинтер пэлэс».

На следующее утро его светлость послал гонца в Дейр-эдь-Бахри с сообщением: Картер должен срочно явиться к нему в «Уинтер пэлэс». Отправляясь в Луксор, Говард чувствовал что-то неладное. Он уже не видел Лорди – так Карнарвона называли рабочие – больше пяти дней, и периоды, когда его светлость не появлялся на раскопках, становились все дольше. Казалось, Карнарвон потерял интерес к исследованиям в Дейр-эль-Бахри. Переправляясь через Нил, Говард пытался подобрать подходящие слова. Он должен был продержаться минимум до осени, пока не начнутся раскопки в Долине царей.

Но вышло все иначе. Лорд принял Говарда в приподнятом настроении. Картер вскоре понял, в чем дело. В номере Карнарвона, на столе у окна, стояла ваза. Утреннее солнце освещало золотыми лучами драгоценный сосуд, придавая ему неземную красоту.

– Милорд! – потрясенно воскликнул Картер и подошел поближе к вазе, чтобы подробнее ее рассмотреть. Спустя несколько секунд он спросил: – Милорд, каким образом эта вещь попала к вам?

Карнарвон и не думал отвечать на вопрос Говарда. Вместо этого он произнес:

– Мистер Картер, не могли бы вы сказать, подлинная это вещь или мне сунули подделку?

– Подлинная ли это ваза? – Говард деланно рассмеялся. – Так вопрос в отношении данного предмета вообще не стоит. Кто мог бы подделать такую превосходную работу? Но знаете ли вы, что за вещь купили? Это одно из самых древних произведений искусства, созданных человеком. Вероятно, она относится к периоду I Династии. Значит, ей почти пять тысяч лет. Милорд, эта вещь бесценна!

– Я отдал за нее триста фунтов! – гордо ответил лорд.

И я спрашиваю себя, стоит ли тратить столько сил на раскопки по ту сторону Нила? Я несколько лет оплачивал раскопки, и все, что вы до сих пор просили. И что вы нашли?! Поймите меня правильно, Картер, моя критика не направлена против вас или вашей работы, но меня не оставляет мысль: может, вы направите свои усилия и знания на то, чтобы покупать на черном рынке такие вещи. Это было бы дешевле, и вам не пришлось бы пачкать руки.

Говард побелел как мел и словно окаменел. Он не проронил ни слова в ответ.

– Я не хотел вас обидеть, – произнес Карнарвон, когда увидел, к чему привели его слова. – Конечно, я буду оплачивать ваши услуги, как и раньше. Что вы думаете о моем предложении?

Картер сглотнул слюну.

– Откуда у вас это? – тихо пробормотал он.

– Продал один египтянин. Он не

назвал своего имени и провел всю операцию в большом секрете. Но это мелочи, не относящиеся к делу.

– Совсем нет! – вскричал Картер, заметно повысив голос. – Вещь, которая сейчас стоит перед вами, украли из Каирского музея около месяца назад. Ее разыскивает полиция!

– Картер, что за шутки! – Лорд растерялся.

– Ни в коей мере.

– А вы уверены, что речь идет именно об этой вазе?

– Абсолютно уверен. Масперо высказывал опасения, что предмет может быть потерян навсегда. Он говорил, что эта ваза слишком знаменита, чтобы найти для нее покупателя. Только идиот может рисковать, отдавая за нее колоссальную сумму. Это то же самое, как если бы украли «Мону Лизу» и предложили продать ее на черном рынке…

Лорд Карнарвон подошел к буфету, в котором стояли бутылки и бокалы. Он налил себе виски и залпом выпил его. Потом лорд зашелся долгим и отвратительным смехом.

– Я не собираюсь навязываться, – произнес Картер после того, как лорд успокоился, – но, возможно, мы все-таки продолжим раскопки на той стороне Нила.

Два дня лорд обдумывал сложившуюся ситуацию, пытаясь разрешить ее так, чтобы не потерять лица. Потом он написал письмо директору Управления древностями Гастону Масперо. Лорд сообщил, что он выкупил драгоценный предмет у жадного до Денег торговца антиквариатом.

Глава 23

В середине мая, несмотря на траур по королю Эдварду VII, Теодор Дэвис устроил большой праздник в отеле «Луксор». Как правило, археологи покидали место своей деятельности незаметно и тихо, как и приходили. Дэвис, больше искатель приключений, нежели археолог, любил находиться в центре внимания. Поэтому прощальный праздник, устроенный богатым американцем, превзошел по масштабам все известные доныне мероприятия.

Бальный зал отеля украсили египетскими антикварными предметами, как было когда-то в Каире на премьере оперы «Аида» Верди. Никто даже не мог сказать, были это оригиналы или копии. Сфинксы и статуи в человеческий рост стояли на фоне изображений богов и рельефов на стенах. Женский хор исполнял тафельмузик; подобные картины с певцами и музыкантами можно было видеть в гробницах на той стороне Нила.

Теодор Дэвис решил переодеться фараоном и, несмотря на свой возраст, облачился в короткое платье. Его голые руки украшали золотые обручи, а сине-золотой полосатый головной платок скрывал редкие седые волосы. Жена Дэвиса выглядела более аристократично и сдержанно, надев длинное свободное платье, как царица Нефертити.

На праздник был приглашен весь высший свет Луксора, все археологи от Каира до Асуана, американцы и европейцы, и, конечно же, лорд Карнарвон и Говард Картер – в общей сложности двести парадно одетых гостей.