Вторая армия
Шрифт:
В убегающих Дуболомов уже летели стрелы. Зато, стрельба слегка замедляла всадников. Лучше потерять вот так часть, чем всех сразу… Отвратительные мысли!
— Заряжайте все пушки и наводите на центр, — приказал Наполеон канонирам. — Сейчас ядрами, но дальше готовьте картечь. И ждите сигнала.
Стрелков надо прикрыть хоть как-то. Хоть чем-то! Есть вероятность попасть из пушек по своим… Но больше у Наполеона не было под рукой никаких инструментов.
— Огонь! — рявкнул он, когда расстояние между Дуболомами и самураями сократилось до смертельно опасного минимума.
Пушки
Некоторые Дуболомы в страхе лезли на валы, и вот они представляли из себя самые удобные мишени для лучников. Наполеон велел своим бойцам спешно вытягивать их, но держать отдельно, чтобы потом примерно и публично наказать за трусость и неисполнение приказа.
Главное, что нужно вдолбить в его армию нового типа: солдат должен исполнять приказ, не думая! Только так, разумно управляемая воинская масса станет способной на любые чудеса.
«Но это потом… — оборвал сам себя Наполеон, не любивший рассуждать о пустопорожнем, когда требуется думать о конкретном. — Посылать ли за конницей?».
Дубовый полк, несмотря на заметные потери, успел выстроиться во всех проходах между реданами и принять в штыки первый натиск конницы. Сходящиеся стенки валов помешали всадникам разогнаться: пространство с каждым шагом сужалось, лошади цеплялись друг за друга, опрокидывались. Потому удар вышел не особо сокрушительным. Во всех проходах Дуболомы его выдержали, а конница заполонила собой всё огромное пространство между реданами. При этом, непосредственно в бою могла участвовать меньшая часть воинов, остальные бессмысленно толклись сзади. Стрелять у самураев тоже не было возможности. Видно плохо и трудно понять уже, где свои, а где чужие.
«Мышеловка захлопнулась» — удовлетворенно потер руки Наполеон.
— Картечь заряжена?
— Да, мой генерал! — радостно выкрикнул Чахун, который тоже всё понял и лишь в нетерпении ждал команды.
— Огонь, — негромко скомандовал генерал, и орудия разрядились практически в упор.
Картечь не выбирает кого поразить. Смертоносные горошины, обрезки и обломки в равной степени впивались в людей и лошадей. И, наверное, ни один из снарядов не воткнулся в землю — настолько плотно конница набилась между реданами. Угловые стенки работали отлично — всё пространство прекрасно простреливалось.
Шум внизу стал просто душераздирающим! Раненые животные бились в ужасе, сбрасывая седоков, лягая людей и друг друга. Даже невредимые лошади от дыма и грохота лишились покоя полностью. Дуболомам теперь приходилось выдерживать
— Заряжай! Быстро!
Канониры уже и так заряжали. Откатив пушки, канониры шуровали банниками, спешно заколачивали с стволы новые картечные заряды. Торопились все, ибо понимали, что ситуация для стрельбы максимально выгодная. И стрелкам внизу надо помочь.
— Залп!
Дымовая завеса снова накрыла место боя. Но, когда оно более-менее очистилось, на реданы посыпались стрелы. Всадники, оставшиеся позади и не попавшие в самый ад картечной стрельбы, поняли, откуда исходит главная угроза. Там, далеко перед реданами, они стояли не так скученно и могли стрелять относительно прицельно. Канониры разом попадали на землю, некоторые — уже с торчащими из разных частей тела стрелами.
На реданах стояли ниппонские дощатые щиты-стенки, но было их не так чтобы много. Уцелевшие Собачники укрылись за ними, но толком орудовать пушками теперь не получалось. Наполеон их не подгонял: живые канониры ему нужны больше любых других бойцов.
«По счастью, кони неспособны забраться на стенки наших валов» — улыбнулся генерал и тут же выругался. Кое-где самураи начали спешиваться и лезть по насыпям уже на своих четверых. Наполеон приказал находившимся на реданах Головорезам и сбежавшим Дуболомам выдвинуться к валам и отражать вражеские атаки. Пока верхолазов было немного и сбрасывать вниз их несложно, но полководец понимал, что ситуация будет только усугубляться. Несмотря на страшные потери всадников, их — живых и боеспособных — под реданами оставалось не меньше пары тысяч.
«Пришла пора последнего резерва» — решил Наполеон, отполз в тыл своего командирского редана и сам принялся искать Ариту.
Конный полк изнывал от ожидания в тылу. Рослый самурай с вечным хитроватым выражением на точеном азиатском лице сам выехал навстречу генералу.
— Неужели пора и нам? — неискренне удивился он.
«Зубоскал проклятый» — без злости выругался Наполеон.
— Да, пора. Отдай мне одну стрелковую роту для защиты реданов, а с остальными выходи в тыл войска Сёни. Судя по тому, что я видел, уже все их отряды втянулись в битву. Иди по широкой дуге — ты никого не встретишь на своем пути до самого их лагеря. Только там еще остались какие-то отряды. Надо ударить в спину коннице, которая сейчас лезет на Дубовый полк и реданы. Попробуй сделать то, что мы тренировали.
Полковник нахмурился.
— Давай! Я знаю, что самураям не нравится. Но это почти идеальная ситуация для такой атаки — где еще попробовать, если не здесь!
Гото Арита пожевал губу и кивнул.
— Возьми у меня третью роту, генерал. Это самая старая, там большинство — ронины. Они самые надежные… Ах да! У меня для тебя новость есть: в нашем лагере пусто. Мацуура все-таки сбежали.
Наполеон бросил взгляд вверх по склону. И верно, в тени деревьев было на удивление тихо.
«Вроде бы, я и прав оказался, а всё равно грустно… Ну, хвала местным божкам, что хоть в спину не ударили…».