Вся прелесть стриптиза
Шрифт:
— А как вы намеревались отчитываться перед своим заказчиком?
— Он обещал позвонить мне через неделю.
— Черт возьми! — начала я терять терпение. — Каким же образом вы узнаете, что звонит именно тот человек?
— Пароль, — отозвался Эрлих, — в письме мне был сообщен пароль, который должен будет назвать мой первый клиент. «Черный агат».
Глава 3
СМЕРТЬ ГДЕ-ТО РЯДОМ
Эрлих понуро брел рядом со мной по улице. Я оставила
— Не расстраивайтесь, Семен, — тихо говорила я, глядя себе под ноги. — Лучше сразу понять, что сыск — это не для вас. Что ни говори, а для этой работы требуются особые данные. И с чего вы взяли, что сможете успешно работать в этой области?
— Я читал… Много читал… Стаута, Чандлера… — грустно ответил Эрлих.
— Чандлера, — передразнила я его. — Да Чандлеру и не снилось работать в таких условиях, как здесь.
Я обвела рукой привокзальную площадь, к которой мы приближались:
— Представьте себе на минуту, господин Эрлих, что вы превратились в чандлеровского героя. Но с одной маленькой поправкой на местный колорит.
Скажем, вам приходится то и дело колесить по области. Помните, Лу Арчер постоянно мечется между, скажем, Пасаденой и Санта-Барбарой. Нанося судьбоносные визиты магнатам на покое и кинозвездам. Что вам светит в этом случае? Беседа с председателем совхоза или смертельная схватка с дояркой.
Увлекательно, не правда ли? Особенно последнее… Нет уж, мистер Шерлок Холмс, вам лучше заняться чем-нибудь более изящным и безопасным. Например, писать в газеты. Или поиграть. На бирже. Знаете, где у нас биржа? — Эрлих отрицательно помотал головой.
— Не печальтесь, коллега. Вернетесь домой — почитайте Карнеги и что-нибудь душеспасительное. А я обещаю вам некую материальную и духовную поддержку на первых порах. Кстати, вот вам мой телефон. Я жду вас у себя завтра утром. Захватите с собой письмо клиентов и корешок почтового перевода.
Договорились?
— Договорились, — печально пробормотал Эрлих. — А насчет репортерства — это хорошая мысль. Я как раз собирался…
— Вы как раз собирались на эту электричку, — кивнула я головой в сторону раздавшегося гудка. — Итак, расстаемся друзьями. До завтра?
— До завтра, — облегченно вздохнул Эрлих. — И… спасибо вам…
Ссутулившись, он поспешил на перрон.
И тут случилось, то, чего я никак не могла предусмотреть. Произошло самое страшное.
Бегущий к голове тормозящего поезда Семен Эрлих на мгновение оказался скрыт от меня спинами суетящихся пассажиров.
Жуткий скрип колес, раздавшийся в ту же секунду, и женский визг:
«Убили! Средь бела дня!» — заставили меня со всех ног броситься на перрон первого пути.
Выскочивший из кабины локомотива бледный как полотно машинист, в ужасе глядевший под колеса сразу ставшего зловещим состава, мельтешение милицейских мундиров и оцепеневшие пассажиры — такая картина предстала моим глазам.
— Парень! В кепке! — надрывалась толстая женщина, прижимая
Далее тетка стала развивать свои взгляды на внешнюю политику России и резко высказываться против расширения НАТО на Восток.
…В мрачном настроении я возвращалась домой.
Как пить дать, спишут на несчастный случай. У нашей обожаемой милиции и так выше крыши нераскрытых дел. Добавлять к ним еще одно — слишком большая роскошь.
Так и оказалось.
В утренних газетах, в сводке происшествий за день, в двух строках было упомянуто о трагедии на перроне пригородных поездов. Оступившись, гражданин Э. свалился под колеса поезда. Заботливые журналисты еще раз предупреждали читателей о том, что, выиграв секунду, можно потерять жизнь. И напоминали, что не следует заходить за белую ограничительную черту.
А Семен Эрлих зашел. И этой чертой для него оказалась слежка за моим клиентом.
Если, конечно, он не лгал мне насчет того, что заказ, поступивший к самоуверенному частному детективу в письменном виде, был в его практике единственным.
— Можете спать спокойно, Андрей, — грустно поведала я Белецкому, когда он позвонил мне около десяти вечера. — Этот человек больше никогда не будет ходить за вами по пятам.
— Правда? — обрадованно переспросил Андрей. — Здорово! Вот это класс. Я ваш должник.
— Разумеется, — подтвердила я, не разделяя восторгов своего клиента. — Но у меня есть веские основания считать, что ваше дело только начинается…
Уж не знаю, спал ли спокойно в эту ночь Андрей Белецкий, но я раз десять просыпалась от визга тормозов и скрежета железа.
У меня был всего один шанс хоть как-то приоткрыть завесу тайны над этой историей. И я не преминула им воспользоваться.
Похороны моего бывшего коллеги и неудачливого конкурента были назначены на третий день после трагического происшествия.
Информацию об этом мне удалось получить от моих знакомых, работавших в похоронном бюро.
К двум часам дня я уже была возле дома покойного. Оказалось, что мы с Эрлихом жили в одном районе. Его дом был всего в десяти минутах ходьбы.
Я успела как раз к выносу тела.
За гробом шло от силы человек десять, большей частью соседи. В маленьком автобусе, кроме меня, было всего четверо: пожилая женщина с тихой любопытной девочкой — как впоследствии выяснилось, дальняя родственница покойного, говорливый старичок — сосед Эрлиха по лестничной клетке, и та дама, которая интересовала меня больше всего.
Вдова Семена Эрлиха.
Пышущая здоровьем женщина лет шестидесяти по имени Вера, полная и розовощекая, она гораздо больше внимания уделяла разнообразным хлопотам во время похорон, нежели столь естественной, казалось бы, для нее скорби по погибшему мужу.