Вся Правда
Шрифт:
Его рука устремляется в мою сторону, и он обхватывает мое предплечье смертельной хваткой, заставляя вздрогнуть. С его рывком я оказываюсь вплотную к его твердой груди, поднимаясь и опускаясь вместе с его резкими вдохами.
Мои соски напрягаются, а голый живот начинает покалывать при каждом прикосновении к его футболке.
Так близко его аромат сандалового дерева и цитрусовых окутывает меня ореолом, одновременно удушающим и освобождающим.
Когда он говорит, по моей чувствительной коже бегут мурашки.
—
Глава 17
Рейна
Ты пожалеешь об этом.
Хотя эти слова должны были бы напугать меня, что-то совершенно другое течет по моим венам.
Да, страх все еще присутствует. Это сводит мои лопатки вместе и держит в напряжении. Это эффект Ашера; невозможно сказать, что он собирается делать дальше, когда он в таком настроении.
В тот момент, когда мы входим в лифт и он закрывается только для нас двоих, Ашер вводит код моей квартиры. Я никогда не спрашивала его, как он его узнал, но сейчас мне все равно.
Он все еще молчит, как и во время поездки. Мой большой палец двигается вверх и вниз по ремешку сумки в рассеянной ласке, пока я наблюдаю за его боковым профилем.
Пальцы на ногах скручиваются в туфлях на плоской подошве, а пульс не может успокоиться с тех пор, как мы покинули кампус.
Как будто мое тело — пламя, ждущее кислорода, чтобы сжечь все на своем пути.
Однако Ашер не прикасался ко мне.
Почему он не прикасается ко мне?
Подождите — его мысли отличаются от моих? Что он имеет в виду, говоря, что заставит меня сожалеть об этом?
Моя спина прижимается к дальнему углу, и другой тип страха скребет по позвоночнику. Это та часть, где он заканчивает то, что начал много недель назад?
Нет. Он обещал сначала позволить мне найти мою сестру.
Но зачем ему сдерживать свое обещание?
Мое глотание слышно в маленьком пространстве лифта. Внезапно невозможно нормально дышать. Мое дыхание становится коротким и прерывистым, будто его пальцы сжимают мое горло, отбирая запас воздуха.
Он, должно быть, заметил перемену, так как наклоняет голову набок, смотря на меня. В этих зеленых глазах светится что-то зловещее и темное. Они похожи на лес, в котором я потеряла Рейну, засасывают меня до тех пор, пока не останется выхода.
— Эш... — я замолкаю, даже не зная, что хочу сказать.
Не делай мне больно? Позволь мне сначала найти мою сестру? Мне жаль, что у меня появились чувства к тебе, прекрасно зная, что ты не мой?
— Я не хочу слышать твой голос прямо сейчас.
Я проглатываю невысказанные слова, когда лифт звенит, а затем
Ашер выходит, пока я смотрю на кнопки.
Я могу сбежать прямо сейчас. Охрана Алекса отвезла бы меня к нему домой, и я могла бы провести ночь с Иззи, наверстывая упущенное, играя в Скрэббл или что-нибудь еще, что удерживало бы меня подальше от лап Ашера, в принципе.
— Выходи.
Он стоит перед лифтом, засунув обе руки в карманы.
Я еще раз бросаю взгляд на кнопки.
— Если ты прикоснешься к ним, твое наказание будет еще хуже.
Я пристально смотрю на него, даже когда искра возбуждения сжимает мои бедра.
Я больна? Почему, черт возьми, слово «наказание» превратило меня в такой беспорядок?
Он приподнимает бровь.
— Ты трусиха, Рейна?
Я прищуриваю глаза. Он играет со мной и пытается разжечь во мне соревновательную жилку.
Это работает, черт возьми.
Раздраженно я вхожу в квартиру и встаю с ним лицом к лицу. Я могу сказать, что ему это доставляет удовольствие, по тому, как искра освещает его черты.
Ашеру нравится видеть, что у меня нет другого выхода. В своем больном уме он хочет быть единственным, кто оказывает такое сильное влияние на мою жизнь.
Иногда он такой мудак. Ладно, большую часть времени.
— Иди в свою комнату, — говорит он.
— Зачем?
— Молчи и не задавай вопросов.
— Много контролируешь, Эш?
— Да. А теперь делай, как тебе говорят. Если я сделаю это для тебя, добром это не кончится.
Прежний страх возвращается, и я проглатываю свою реакцию на его слова.
Бросив на него последний взгляд, я направляюсь в свою комнату.
— Снимай всю одежду и ложись животом на кровать.
Я останавливаюсь как вкопанная, и моя голова поворачивается.
— Что?
— Ты слышала меня. — и его голос, и поза спокойны, сдержанны, будто он планировал это с самого начала. — Никакой одежды.
— Зачем мне это делать?
Его единственный ответ — ухмылка, прежде чем он направляется в комнату для гостей, где он хранит кое-что из своих вещей.
Меня так и подмывает последовать за ним и потребовать ответов, но разум слишком сильно смущен для этого.
Прерывисто дыша, я направляюсь в свою комнату.
Я не собираюсь делать то, что он говорит. Он не имеет права указывать мне, что делать.
Его властные, контролирующие манеры всегда заставляют меня подчиняться его воле и наслаждаться этим больными, ненормальными способами.
Мой телефон вибрирует в сумке, и внезапный звук чуть не заставляет меня подпрыгнуть. Дерьмо. Он привел меня в перевозбужденное состояние, даже не прикоснувшись ко мне.
Я проверяю свой телефон и нахожу сообщение от него.