Вся плоть - трава

Саймак Клиффорд Дональд

Оттолкнув аппарат, я растерянно остановился среди комнаты. Безнадежно, ничего тут не добьешься.

Столько лет они нас изучали - и все равно не понимают ни нас самих, ни того, как устроено наше общество. Они до сих пор не поняли, что деньги - не просто клочок бумаги, а символ. Они даже не задумывались над тем, что может случиться с городом, начисто отрезанным от мира.

Они меня обманули, воспользовавшись мною как слепым орудием, а им следовало бы знать, что никакая иная обида не вызывает такой злости и досады,

как обман. Они должны бы это знать, но не знали, а может, и знали, да отмахнулись, как от мелочи, от пустяка, - и это еще хуже!

Я вышел из кабинета в прихожую. И не успел сделать нескольких шагов, как парадная дверь отворилась и вошла Нэнси.

Я остановился у лестницы, ведущей на второй этаж, минуту мы стояли и смотрели друг на друга и не знали, что сказать.

–  Мне надо было позвонить по тому телефону, - выговорил я наконец.

Нэнси кивнула.

–  Еще я хотел сказать… мне очень неприятно из-за этой драки с Хайрамом.

–  Мне тоже. - Она то ли не поняла меня, то ли притворилась, будто не понимает. - Но, мне кажется, ты не мог иначе.

–  Он запустил в меня телефоном.

Но, конечно, суть не в телефоне, не только в телефоне. Сколько раз так бывало и раньше, до всяких телефонов.

–  Помнишь, в тот вечер ты сказала, что мы выберем время и съездим куда-нибудь - выпьем, поужинаем. Видно, придется с этим подождать. Сейчас из Милвила никуда не выберешься.

–  Да, тогда мы бы начали все сначала.

Я молча кивнул, худо было у меня на душе.

–  Я собиралась одеться понаряднее, - продолжала Нэнси, - и мы бы повеселились вовсю.

–  Как будто мы опять школьники, - сказал я.

–  Брэд…

–  Да.

Я шагнул к ней. И вдруг она очутилась в моих объятиях

–  Можно обойтись без выпивки и без ужина, - сказала она. - Нам с тобой это ни к чему.

Да, правда, подумал я, нам это ни к чему.

Я наклонился и поцеловал ее, и обнял крепче, и во всем мире остались только мы двое. Не стало ни плененного, отрезанного городка, ни угрозы чуждого нашествия. Осталось одно, только одно важно: девушка, с которой мы когда-то ходили по улицам, взявшись за руки, и которая ничуть этого не стыдилась.

21

Распорядитель прибыл в тот же день - маленький, сухонький гуманоид, похожий на обезьянку, с живыми, блестящими глазами. С ним явился еще один гуманоид, совсем другого склада - огромный, несуразный и неуклюжий, хмурый, суровый, с лошадиной физиономией. Ни дать ни взять газетная карикатура на дипломата. Сухонький драпировался, точно в мантию, в какую-то бесформенную и не слишком чистую тряпку; на долговязом была набедренная повязка и что-то вроде жилета с огромными карманами, до отказа набитыми разной разностью.

Все население Милвила загодя выстроилось на косогоре позади моего дома; бились об заклад, что никакой помощи нам не дождаться.

Куда бы я ни двинулся, все переходили на шепот, а то и вовсе умолкали.

А потом появились эти двое - просто неведомо откуда возникли посреди сада.

Я спустился с холма и пошел к ним через сад. Они стояли и ждали, а позади меня, на косогоре, густая толпа затаила дыхание.

Когда я подошел ближе, великан шагнул мне навстречу, сухонький - за ним, чуть поотстав.

–  Я недавно говорю по вашему языку, - сказал великан. - Когда непонятно, спрашивайте еще раз.

–  Вы очень хорошо говорите, - заверил я.

–  Вы - это мистер Картер?

–  Совершенно верно. А вы?

–  Мое название для вас непонятица, - серьезно сказал он. - Я так решаю, вы меня только зовите мистер Смит.

–  Милости просим, мистер Смит, - сказал я. - Все мы вам очень рады. Вы и есть распорядитель, о котором мне говорили?

–  Не я. Вот этот. Но у него нет названия, чтобы я вам сказал. Он не говорит звуками. Он слышит и отвечает просто мозгом. Он немножко странный.

–  Телепат, - сказал я.

–  Да, только понимайте меня верно. Он очень большой ум. И все умеет сразу, скоро. Видите, мы из разных миров. Есть много разных миров, много разных народов. Мы рады принять вас тоже.

–  Вас послали к нам как переводчика?

–  Переводчика? Не ухватываю значение. Я выучил ваши слова очень скоро от механизма. Имел немного времени. Не удалось поймать все слова.

–  Переводчик - это значит, вы говорите за него. Он скажет вам, а вы - нам.

–  Так, конечно. И тоже вы скажете мне, а я - ему. Но я переводчик - это не все. Я тоже дипломат, очень сильно обученный.

–  То есть?

–  Помогать переговорам с вашим народом. Всему помогать изо всех сил. Наверно, очень много объяснять. Делать всякую помощь, что вам нужно.

–  Вы сказали, есть много разных миров и много разных народов. Это значит - длинная, непрерывная цепь миров и народов?

–  Не в каждом мире есть народ. В некоторых никого нет. Совсем никого живого. В других мирах есть живые, но нет разумных. Еще в других прежде жили разумные, но теперь нет. - Он как-то странно повел рукой. - Это очень печально, что случается с разумной жизнью. Она сильно непрочная, она не может оставаться всегда.

–  А разумные существа все - гуманоиды?

–  Гуманоиды? - неуверенно переспросил великан.

–  Ну, такие, как мы. Две руки, две ноги, голова.

–  Больше всех гуманоиды, - подтвердил он. - Больше всех - как вы и я.

Сухонький вдруг забеспокоился и стал дергать моего собеседника за жилет. Великан обернулся и замер - воплощенное внимание. Потом вновь повернулся ко мне.

–  Очень волнуется, - объяснил он. - Говорит, все здесь больные. Страдает большой жалостью. Никогда не видел столько ужасно больных.