Встретиться вновь

Леви Марк

Пол устроился рядом с санитаром, следившим за давлением у Артура. Друг поманил его к себе.

— Только не в Мемориальный, — зашептал он Полу на ухо. — Я только что оттуда.

— Лишний повод вернуться туда и закатить скандал. То, что они отпустили тебя в таком состоянии, грубая профессиональная ошибка.

Пол осёкся и с подозрением посмотрел на Артура.

— Ты её видел?

— Она меня осматривала.

— Не может быть!

Артур ничего не ответил и отвернулся.

— Теперь понятно, что с тобой стряслось, старик: синдром разбитого сердца! Слишком долго ты страдал.

Пол открыл окошко в перегородке и спросил у

водителя, в какую больницу они направляются.

— Миссия Сан-Педро, — был ответ.

— Замечательно, — пробурчал Пол, закрывая окошко.

— А ещё сегодня днём я столкнулся с Кэрол Энн, — вспомнил Артур.

Теперь в обращённом на него взгляде Пола сквозило сочувствие.

— Не беда, отдыхай. Ты немного бредишь, тебе видятся одна за другой все твои бывшие подружки. Это пройдёт.

«Скорая» достигла места назначения через десять минут. Стоило носильщикам войти в пустой зал приёмного отделения больницы миссии Сан-Педро, и Пол понял, как сглупил, позволив «скорой» ехать сюда. Медсестра Сибил отложила книгу, покинула свой пост и проводила санитаров в приёмный покой. Уложив Артура на койку, они ушли.

Пол тем временем заполнял у стойки регистратора заявление о происшествии. Когда Сибил снова подошла к нему, было уже за полночь; она вызвала дежурного врача и клялась, что он вот-вот придёт. Доктор Бриссон завершал обход. Артур больше не испытывал страданий, он медленно погружался в спасительное забытьё. Головная боль каким-то чудом прошла, и Артур был счастлив, он снова видел…

Розарий был великолепен, в нём росли розы несчётных оттенков. К нему тянулась раскрывшая лепестки белая «кардиналия» невиданного размера. Появилась напевающая вполголоса мисс Моррисон, она осторожно срезала цветок над узлом, образовавшимся на стебле, и унесла под веранду. Она удобно устроилась на качелях, у её ног дремал Пабло. Оторвала по одному все лепестки и принялась аккуратно пришивать их к твидовому пиджаку. Прекрасная мысль — найти им такое применение, поставить невиданную заплату на месте оторванного кармана. Дверь дома отворилась, по ступенькам спустилась мать. Она несла на плетёном подносе чашечку кофе и печенье для собаки.

— Это тебе, Кали, — произнесла она, наклоняясь.

Почему мисс Моррисон не говорит Кили правду? Эта собачка откликается на кличку «Пабло», что за странная мысль называть её «Кали»?

Но Лили повторяла все громче: «Кали, Кали, Кали!», мисс Моррисон, все выше взлетавшая на качелях, тоже твердила, смеясь: «Кали, Кали, Кали!» Потом обе женщины повернулись к Артуру и дружно приложили палец к губам, требуя молчания. Артур был очень зол. Это неожиданное сообщничество невероятно его раздражало. Он поднялся, и вместе с ним поднялся ветер.

Со стороны океана налетела буря. По крыше дома громко забарабанили крупные капли дождя. Набухшие тучи, затянувшие небо над Кармелом, разразились прямо над розарием оглушительным громом. В земле вокруг него разверзались от ливня маленькие, но зловещие кратеры. Мисс Морис-сон, оставив на качелях его пиджак, поспешила искать убежища в доме. За ней тут же затрусил Пабло, поджавший хвост; на пороге он повернулся и залаял, словно предостерегая об опасности. Артур стал звать мать, он кричал во всё горло, борясь с ветром, забивавшим слова обратно в глотку. Кили оглянулась, посмотрела на сына, её лицо выражало скорбь; потом она исчезла, словно проглоченная темнотой коридора. Ставень на окне кабинета издал душераздирающий скрип и хлопнул по стене так сильно,

что посыпалась штукатурка. Пабло кинулся вверх по ступенькам, визжа как резаный.

Под домом неистовствовал океан. Артур подумал, что к пещере у подножия скалы уже не пробраться. Но это было самое лучшее место, если надо спрятаться. Он посмотрел вниз, в бухту, от зыби и качания на море его затошнило.

Чудовищный приступ рвоты заставил его свеситься.

— Не уверен, что смогу долго это выдерживать, — сказал Пол, подставивший ему тазик.

Медсестра Сибил хватала Артура за плечи при каждой новой судороге, чтобы он не свалился с койки.

— Скоро придёт этот чёртов врач или мне надо отправляться на его поиски с бейсбольной битой? — вышел из себя Пол.

* * *

На верхнем этаже больничного здания миссии Сан-Педро, сидя на табурете в тёмной палате больного, дежурный врач Бриссон вёл телефонный разговор со своей подружкой. Она решила уйти от него и звонила из его квартиры, перечисляя примеры их полной несовместимости, не оставлявшей ей другого выхода. Молодой доктор Бриссон не желал слушать про свой эгоизм и карьеризм, а Вера Зликер не собиралась признаваться, что её прежний любовник ждёт внизу в машине, пока она соберёт вещи. К тому же подобный разговор невозможно вести из больничной палаты, даже их разрыву не хватало задушевности, вывела она. Бриссон поднёс мобильный телефон к монитору сердечной деятельности, чтобы Вера услышала мерное пиканье сердца его пациента. Стеснять тот их никак не может, в его состоянии, заметил врач обиженным тоном.

Задумавшись, куда подевалась её футболка: то ли она её надела, то ли убрала в сумку, Вера примолкла. Ей было очень трудно сосредоточиться на двух темах одновременно. Бриссон решил, что её охватили сомнения, но тут она спросила, не рискуют ли они, продолжая этот разговор, ведь, как она слыхала, мобильные телефоны создают помехи для медицинских приборов. Её собеседник крикнул, что в данный момент ему плевать на помехи, и потребовал от подружки, теперь уже бывшей, чтобы она по крайней мере дождалась его возвращения с ночного дежурства. В сердцах он выключил пейджер, третий раз подряд запищавший у него в кармане. Но Вера уже повесила трубку.

* * *

Когда Артура швырнуло в витрину универмага, пострадала тоненькая вена в задней части мозга. В первые три часа после происшествия из повреждённого сосуда вытекло совсем немного крови, но к вечеру кровотечение стало уже достаточно сильным, чтобы вызвать нарушения вестибулярного аппарата и зрения. Тысяча миллиграмм аспирина, попавшая в организм из-под языка, сыграла свою роль. За десять минут молекулы ацетилсалициловой кислоты, смешиваясь с кровью, привели к её разжижению. Кровь уже омывала мозг, словно вышедшая из русла река. Когда Артура везли в больницу, изливавшаяся кровь, не помещаясь под сводом черепа, стала сжимать мозговую оболочку.

Первая из трех мембран, покрывающих головной мозг, среагировала немедленно. Решив, что мозгу грозит инфекция, она поступила, как ей и положено: в 22 часа 10 минут воспалилась, пытаясь сдержать постороннее вторжение. Через несколько часов образовывавшаяся гематома так сдавила бы мозг, что прервались бы жизненно важные функции. Артур уже пребывал в беспамятстве. Пол пошёл за медсестрой, та попросила его перейти в кресло, дежурный врач — большой поборник порядка, он не потерпит, чтобы Пол находился с неположенной стороны стекла.