Встретимся в декабре

Серж Олли

— Хорошо, — улыбаюсь я женщине, — А с мужем все-таки на мир пока надеюсь, — забираю предметы для рисования и стопку писем со стойки, — Ну пока! С наступающим вас! Когда выходные то?

— Охх, — раздаются стоны из разных уголков, — Хоть бы тридцать первое дали.

Когда мы с Игнатом закончили раскидывать основную часть писем, стало смеркаться. Тему бывших отношений больше благоразумно не затрагивали, бродили по заснеженным дворам и болтали о приятной ерунде.

— Вообще, я сегодня ещё хотела купить елку. Терпеть

не могу пластиковые, особенно их запах, когда иголочки нагреваются от гирлянды.

— Я в детстве думал, что если елку не поставить, то Деду Морозу будет некуда подарок положить. Боялся, вдруг он придёт заранее, а дерева в шарах нет, — шутит Игнат, — Поэтому, чтобы я не доканывал родителей каждое утро вопросом «А когда мы будем елку наряжать?», она появлялась в нашем доме недели за две до дня Х.

— Вот Тошка точно такой же, — я смеюсь ему в ответ, — Поэтому у них с начала декабря пластиковая стоит.

— Саш, нам бы в клинику поехать сейчас. Ты можешь закончить с письмами завтра? А то у Дениса дежурство закончится.

— Ого! — я смотрю на часы, — Уже пять вечера. Поехали. Надеюсь, что он захочет нам поверить.

— Как я без тебя раньше жил, Сашка? — его взгляд запускает мурашки по спине. Я смущаясь, отвожу в сторону глаза.

— Хорошо жил. Судя по масштабам больницы.

— Вот только не она меня спасает, не друзья — врачи, а ты…

Александра 10

— Ну ты чего? — подбадривает меня Игнат. Он уже вошёл в кабинет, а я стою возле двери Дениса, положив вспотевшую ладонь на ручку, и не решаюсь ее опустить, — Саш? — резко выдыхаю и жму.

— Здравствуйте, Денис Витальевич. Можно?

— Входите, — он снимает со светового стола рентгеновский снимок, делает пометки в карте и откладывает ее в сторону, — Ну так чем обязан? Признаться, вы с подругой меня немного…хм… шокируете интересом к моему другу. То, что попыталась поведать мне сегодня Алена Михайловна не укладывается у меня в голове, хотя чисто теоретически, предположив, что осознанные сновидения существуют… — он разводит руки в стороны и жестом приглашает меня присесть ближе к столу, — Слушаю вас, — он смотрит на меня гипнотически, даже с легкой надеждой.

— Скажите, Денис, а есть, ой, — смущаюсь я отсутствия отчества.

— Все в порядке, — он останавливает мои извинения, — Можно без отчества.

— Так вот… — я продолжаю, — Есть что-то, что может знать только Игнат?

— Хм… Ну допустим. Зачем вам это?

— Чтобы вы мне поверили, что Игнат сейчас стоит справа от меня, — врач непроизвольно кидает взгляд в Игната и задумывается- Александра, — он делает задумчивую паузу, — На данный момент я склонен вам не доверять и подозревать в дружбе с супругой Игната. Вчера ночью я даже подумал, что вы решились на преступление, а болезнь мальчика просто прикрытие…

— На преступление… —

повторяю я за ним почти беззвучно, — Вы о чем?

— Не важно… — отвечает задумчиво и «вскидывается», — Ну так удивите меня!

— Игнат, скажи мне тайну Дениса Витальевича, — говорю, поворачивая голову за своё плечо.

— На самом деле, — говорит Игнат, — Денис мечтал стать пилотом гражданской авиации, но не прошёл по здоровью, был слишком худой, а поступить в Мед его пинками загнал дед. Между прочим, известный кардиолог.

— Думаю, хватит, — я прерываю Игната, — В мёд вас заставил поступить дед, а вы хотели стать пилотом, — говорю удивлённому Денису.

— Так, ну это открытая информация, — Денис Витальевич крутит между пальцев ручку, — Спросите у него, какая фамилия была у директора детского спортивного лагеря и его зама, в котором мы летом проходили практику на первом курсе.

— Игнат? — я выжидательно смотрю на него.

— У директора была фамилия Кирсанов, а его зама звали Римма Васильевна. Фамилии женщины никто не знал, но ее появление предвещали поговоркой «Сейчас Риммочка придёт — кирсаночку станцует», — мужчина начинает мечтательно улыбаться воспоминаниям.

— Кирсанов и Римма Васильевна, — отвечаю я Денису, а его передёргивает, и он поднимается со стула.

— Спросите, что делали на сборах от военной кафедры, — голос резкий, да принять существование паранормального для врача — это непросто.

— Хлороформ нюхали, — скалится в улыбке мой призрак, — Кто-то в ампулах притащил, а мы пытались в сознании остаться.

— Хлороформ нюхали, — в растерянности отвечаю я Денису, а он сокращает между нами расстояние и нависает.

— Саша, черт вас возьми! — он синхронно бьет обоими кулаками об столешницу, — Этого не может быть!

— Помогите ему, пожалуйста, — поднимаю глаза на его серьезное лицо, — Расскажите мне и ему все, что знаете со дня аварии.

—

— Да я и не знаю ничего, — мужчина начинает мерить кабинет большими шагами, — Прилетел в Москву из Будапешта в день заседания по разводу Бориса, а следом — уже авария. Вы знаете, кто такой Борис? — ещё одна проверка с его стороны. Я киваю в ответ, и он обреченно продолжает, — Борис вгрызся в него, всех разогнал, по сей день ведёт сам. Подпускает только меня и младший персонал.

— Игнат помог супруге вашего главврача оформить развод. Борис применял физическое насилие в семье, и так вышло, что Плисецкий об этом узнал. Он только припугнул Бориса медицинскими заключениями и не пустил их в материалы дела по разводу, взяв обещание, что Борис уйдёт сразу, как закончится контракт.

— Твою ж… — пальцы мужчины зарываются в волосы и тянут их в стороны, — Саша, вы вообще сейчас понимаете, что говорите мне о том, что Борис пытался убить Игната и хочет сделать это снова, только законным путём, завершив начатое?