Встретимся на Альгамбре
Шрифт:
— Браконьер и контрабандист, — понял Леха, но поскольку он не только не собирался лететь на Куэрву, но даже и не представлял, в каком районе космоса находится эта планета, то не обратил на предупреждение чересчур грамотного бродяги никакого внимания.
Не слишком разговорчивая на Земле, во время полетов Врушка развлекала экипаж не только жизнерадостным клекотом и непонятным бормотанием. Она радовала всех долгими прозаическими декламациями, стихами и даже песнями на известных и неизвестных языках, подслушанными неведомо где, а также земными, русскими и нерусскими сказками и легендами, которые безбожно перевирала, за что и
За четыре года птица сдружилась с капитаном, чувствовала себя на корабле хозяйкой и считалась счастливым талисманом «Вездесущего». Но сейчас Врушку переманили к себе навязанные Управлением пассажиры, теперь уже равноправные члены экспедиции. Оставшись всего на несколько часов без птицы, Одинцов неожиданно почувствовал себя одиноко.
— Дык, все равно, знаешь, не по себе как-то. Ну, непривычно без нее, — капитан, вспомнив об ожидающих его новых членах экипажа, заспешил: — В общем, собирайтесь. Через три часа встретимся у Малютина. И чтобы не опаздывать, любовь там или не любовь. Не на свадьбу летим, на Альтаир!
Одинцов вновь пожал девушке руку и торопливо вышел из номера.
— «Своя»! — с раздражением подумала Лена Краснова. — Руку пожал. Хорошо еще не сказал — свой парень!
— Ну, уж никак не парень! Слава богу! — это Матвеев так пошутил. Наверное, она подумала все-таки слишком громко. Или сказала вслух?
Александр обнял ее за плечи, и начал покусывать шею сзади короткими поцелуями: — Попробуем что-нибудь новенькое?
— Сумасшедший! А если к вылету опоздаем? — не слишком убедительно воспротивилась Лена.
— Ничего, Еще целых три часа, масса времени. Малюта подождет. И Альтаир никуда не денется. Тем более, что и матч уже закончился.
— Матч? Ну, погоди! — в мыслях завертелись мстительные фразы, но додумывать их не осталось ни возможности, ни желания.
Разумеется, три часа — это целая куча времени. И все равно они опоздали. Ну, и ничего. Все равно предполетная проверка Елену не беспокоила: без Малюты корабль Предтеч прилетел на планету Земля, безо всякого контроля безопасности он ее спокойно и покинул.
И Альтаир никуда не делся.
Вот только Лена слишком поздно вспомнила, что ничего о предсказании богини и о смертельно опасном для Вселенной оружии она главе альтаирской экспедиции так и не сказала.
Глава 10
Нелегкий выбор
Быть или не быть?
Тихая марсианская ночь окружала зыбкой мглой двухэтажный особняк фроггского посольства. Инопланетные дипломаты и наемные служащие, фроггсы и земляне, давно покинули здание, и лишь на втором этаже, в одном из окон разведывательного отдела продолжали светиться великолепным мертвенно-синим светом сухие побеги ламбука.
Растение, чье свойство скрашивать фроггсам темноту ярким волшебным сиянием было воспето в огромном количестве известных стихов и песен, разделяло одиночество бывшего поэта — младшего офицера разведки, сотрудника дипломатического корпуса, квинт-карда Ифтыраха. Впрочем, сейчас чиновника терзали тревоги, весьма далекие от счастливых явлений бессмертной музы.
Квинт-кард размышлял о своей неудавшейся карьере. Давно пора, как сказал бы лучший друг и соперник Лууханс, сокурсник по военной Академии. Лууханс уже получил ранг кварта
Ифтырах знал, что виной его несчастий стали не происки недоброжелателей. Юному выходцу из знатной семьи, талантливому поэту, блестящему студенту и интеллектуалу все прочили блестящее будущее. Он погубил себя сам. Точнее говоря, карьеру молодого литератора сгубили гордость, самоуверенность и неосмотрительность. Уже не один год квинт-кард проклинал злосчастную тягу к поэзии, и фатальный порыв вдохновения, заставивший его взяться за острый лемн в роковой день.
Великолепный Ракс, столицу Фрогги, тогда волновали две новости — скандал со знаменитой певицей, разрушивший счастье нескольких известных семей, и грядущее падение высокопоставленного руководителя, скомпрометировавшего себя переговорами с регуллианскими ублюдками. Столичных сплетников немало удивило назначение сына проштрафившегося сановника, Зуураса, главой дипломатической службы Фрогги в негуманоидном альянсе.
Движимый естественной тягой к восстановлению справедливости, Ифтырах, недавний выпускник Высшей Академии космофлота, томившийся бездельем в ожидании назначения, поддался искушению сочинительства. Остроумная сатирическая поэма, написанная буквально за один цикл древним стилем, заканчивалась полными высокого нравственного смысла строками:
«Бойся фуруки, которая говорит: — Я не кусаюсь. Помни, что у изогнутого дерева и тень изогнута».Стихи быстро разошлись в списках и весьма способствовали популярности молодого поэта. Он не скрывал авторства. Ничто не предвещало беды.
Но тут грянула знаменитая однодневная война за Наследство Предтеч, которая вошла в историю Фрогги, как «альтаирская бойня». Не многие знали, откуда происходит это название. Большинство фроггсов до сих пор полагало, что оно связано с сектором предполагаемых боевых действий.
Ифтырах, как и другие выпускники военной академии, знал истинную подоплеку событий. Квинт-кард до сих пор с ужасом вспоминал кадры репортажа с места конфликта, которые наблюдали в учебных аудиториях будущие офицеры. Молодежь специально пригласили для ознакомления с ходом военных действий для завершения стратегической подготовки. Никто не мог ожидать того, что произошло. К счастью, прямые репортажи не транслировались для широкой публики и никогда больше не повторялись в кадрах военной хроники.
Сначала события развивались по заготовленному сценарию: фроггские корабли, приближавшиеся к месту обнаружения артефактов, проигнорировали два предупреждения альтаирцев о запретной зоне и почти вплотную подошли к хранилищам древних. Грубая ошибка. Надо было остановиться и попробовать договориться. Все знали, что альтаирцы, бескорыстные созидатели, не любят и не умеют воевать, но в тот день они доказали, что и им не чуждо искусство уничтожения.
После опасного маневра фроггского флота прозвучало лицемерное заявление зеленокожих о снятии с себя ответственности за последствия ответного удара, а затем появилась неожиданная, совсем не страшная картинка на экране. Даже сейчас, много лет спустя, Ифтырах порой видел ее в кошмарных снах: