Встречная полоса
Шрифт:
Странный он какой-то, даже и с целой мордой: улыбается постоянно, взгляд серых глаз затравленный, смотрит в себя, отвечает невпопад. Но вроде безобидный. Ничего, разберемся, одному все равно тоскливо. Стас перебрался через заборчик и оказался на дорожке. Роман догнал его, пошел рядом.
До метро ползли почти полчаса, этот путь Стас обычно пробегал за пятнадцать минут. Роман отставал, отходил в сторону и стоял, зажмурившись, отмахивался от расспросов.
– Голова болит, – пробормотал он в вагоне метро, – трещит, аж тошно. Мне в аптеку надо.
– У меня дома все есть. – Стас кое-как дотащил нового знакомого
– Я в магазин сходил, – доложил Роман и снова улыбнулся по-дурацки, скривился и коснулся кончиком пальца «фонаря» на скуле.
– Нормально, – буркнул Стас и уселся за стол. Не по-людски как-то получается, кое-чего не хватает. Известно, чего, ну, за этим бежать не придется, надо в закромах посмотреть.
– Давай, за знакомство. – Роман двумя пальцами поднял стопку, взболтнул содержимое и выпил залпом. Выдохнул и аккуратно поставил пустую емкость на стол.
– Давай. – Стас опустошил свою стопку и принялся за еду. Прислушался к себе – все по-старому, ничего не изменилось. Даже теплее от водки не стало, можно пить, пока не свалится. В последнее время ему попадался странный алкоголь – нет блаженной расслабухи, чувства отрыва, лишь накатывает беспамятство после передоза и сразу сознание теряешь. Повторялось это за последние месяцы не раз и не два, поэтому после третьей бутылку Стас убрал, молча жевал и слушал Романа. Тот выглядел уже лучше – порозовел, идиотская улыбка исчезла, только взгляд остался прежним – отрешенным, пару раз Стас ловил его на том, что собеседник смотрит точно сквозь стену.
– Понятно, – подвел он итог, – все нормально у тебя будет, не переживай. Работу найдешь, денег заработаешь, к жене вернешься. Жену как звать?
– Лариса, – ответил Роман, глядя на пожелтевшие от старости обои.
– Вот и отлично… – договорить Стас не успел.
– А ты женат? Дети? У меня дочка, ей одиннадцать лет… – Лучше бы он помалкивал. Стас отвернулся к мойке, включил воду.
– Нет у меня никого, – буркнул через плечо. «И уже не будет». Он остервенело драил вилки и тарелки, посматривал через плечо в окно. Темно, жутко, по стеклу хлещут струи дождя. От разговора остался неприятный осадок, шевелился внутри холодным колючим комком. Стас налил себе еще водки, выпил, не закусывая, и ушел в комнату.
Роман разглядывал портрет Огаркова с пятном во лбу. Услышал за спиной шаги и спросил:
– А кто это? Родственник твой? Лицо вроде знакомое.
– Ага, родственник, – Стас плюхнулся на диван. – Это так, не обращай внимания. Сволочь одна, ты его не знаешь.
Роман привалился к дверце шкафа и не сводил с вице-президента глаз. Стас откинулся на мягкую спинку и уставился в потолок. Комок в желудке стал твердым, острые углы впивались в слизистую, резали едва ли не до крови. «Спокойно, не психуй. Тебе еще язвы не хватало, прободной». Это помогло, но слабо. А Роман все маячил перед глазами и говорил что-то негромко,
– Что? Извини, я не расслышал, – произнес Стас.
– Я вспомнил, где эту рожу видел. В новостях показывали, месяца два назад. Он еще оправдывался, что те девчонки сами под колеса бросились. – Роман обернулся и уже без своей улыбочки посмотрел на Стаса. Тот не шевелился, по-прежнему смотрел в потолок.
– Никто к нему под колеса не бросался, – произнес Стас через пару минут, – он сам на встречку выехал.
– Точно! – взвился Роман. – Точно, машина! Он своим танком ту машину переехал! Я еще ролик в Интернете видел! Сволочь какая! А девчонок тех виноватыми сделали!
«Не ори!» Язык не слушался, губы отказывались подчиняться. Комок в желудке развалился на части, они оплыли, превратились в ледяное желе. Стас так и не мог выговорить два этих слова.
– А при чем здесь… – Роман смотрел то на рожу Огаркова, то пялился на хозяина квартиры, – при чем…
«Это мое личное дело», – хотел заорать Стас, но вместо этого произнес, глядя на красную точку:
– В той машине была моя жена. И ее подруга. Он убил их, обеих.
«И с ними был третий…» Сил произнести эти слова уже не осталось, Стас поднялся с дивана и поплелся в кухню.
Глоток ледяной воды помог прийти в себя, по стеклу хлестал ливень, в квартире было тихо, как в могиле.
– И что? Что ты будешь делать дальше? – неслышно спросил подошедший Роман. – Ты же не можешь вот так, всю жизнь…
– Я должен убить его, – ответил Стас в темноту, – но я не знаю как. Один раз я уже попытался, но ничего не вышло. Я не знаю…
И он рассказал все первому встречному, которого знал меньше суток: как пытался искать правду, как спустил с лестницы Бирюкова, как вылетел с работы. И как продал все, чтобы подобраться к Огаркову на расстояние выстрела. И как все за него решила болезнь певицы – убийца жив, здоров и на свободе, а он работает охранником в школе для умственно отсталых детей.
Роман все еще подпирал стенку, когда Стас в изнеможении плюхнулся на табурет и повторил:
– Я не знаю, правда, не знаю. Если только пояс шахида купить и в офисе этой твари подорваться.
– Еще чего! – Роман уселся на подоконник и стал вертеть в пальцах чайную ложку. – Знаешь, что такое месть по-китайски?
Стас помотал головой, вцепился руками в волосы. Он делал одну глупость за другой и только что совершил еще одну – протрепался. Неожиданно стало легче, липкий комок почти исчез, обруч на висках разжался. «Может, правда, Огаркова у офиса подкараулить? Высадить обойму, а последнюю пулю себе оставить…» – мелькнула шальная мысль. Стас едва слышал слова Романа.
– Китайская месть – это повеситься на воротах обидчика. Верх идиотизма, если вкратце. А вообще не вижу, в чем проблема. Все же просто, как грабли.
Он застучал черенком ложки по стеклу. Стас помотал головой и уставился на Романа. Тот спрыгнул с подоконника и уселся напротив Стаса.
– В смысле – просто? – проговорил он. – Не понял. Поясни для особо одаренных.
– Да пожалуйста. – Стасу показалось, что Роман снова улыбается. – Ты уже достаточно за ним побегал, так тебе его не достать. Теперь пусть он побегает за тобой. А ты выберешь момент и прострелишь ему башку. Или что тебе больше нравится. Делов-то.