Встречи со Сталиным
Шрифт:
После декады многие говорили, что я тоже выросла. Да и самой мне ясно, что расту с каждым днем. Как же не расти, когда я так счастлива.
Я, бывшая босая, растрепанная девчонка со станции Горчакова, стала знатным человеком в нашей великой Стране.
Я заверяю тебя, дорогой товарищ Сталин, что я и впредь постараюсь оправдать доверие народа, доверие партии и правительства. Так живи, дорогой отец, на страх врагам, на радость нам, долгие лета, отец трудящихся всего мира — дорогой Сталин!
М. Демченко
Депутат Верховною
ВЕЛИКИЙ ЧЕЛОВЕК
Много чудесного, много неожиданного принесла мне жизнь. Такого, о чем я не смела и мечтать. Хотя радость приносит мне каждый новый день, один из них особенно глубоко врезался в память. Пережила я его двадцатитрехлетней девушкой. В тот день я впервые увидела великого Сталина. Произошло это на втором съезде колхозников-ударников, в 1935 году.
Не забыть, с каким чувством я ехала в Москву на этот съезд. «Вот я, простая колхозница-свекловичница, — думалось мне, еду в Москву на совещание, где будет присутствовать все правительство, куда съезжаются лучшие в стране люди, и на этом совещании, вероятно, увижу величайшего человека нашей эпохи — товарища Сталина». Не верилось, что все это не сон.
Но вот, наконец, кончилось путешествие, я очутилась в Москве, а затем и в Кремлевском зале. Трудно найти слона, чтобы передать, что я почувствовала, когда за столом президиума появился так хорошо знакомый по фотографиям товарищ Сталин. Наконец, я его увидела! Я сразу почувствовала, что он простой и родной.
Позже я услышала свою фамилию: меня выбрали в президиум. Волнуясь, направилась я через зал, чтобы запять место за одним столом с Иосифом Виссарионовичем. Я сидела неподалеку от него. Заметив меня, товарищ Сталин улыбнулся и спросил:
— Мария Сафроновна?
Стараясь скрыть волнение, я негромко ответила:
— Да.
Внимательно и подробно, как заботливый отец, расспрашивал меня Иосиф Виссарионович о моей жизни и работе, о том, как идут дела в колхозе. Я перестала волноваться, моя робость прошла, и я подробно рассказала, как растила свеклу, как добилась урожая в 469 центнеров с гектара.
— При такой работе, — спросил товарищ Сталин, — можно получить и 500 центнеров с гектара?
Раньше чем ответить, я подумала. Понимала, какую беру на себя ответственность. Наконец, решилась и сказала, что дам 500 центнеров.
Ко мне повернулся товарищ Ворошилов.
— Слышишь, товарищ Демченко, пятьсот! — сказал он. — Подумай хорошенько.
Но я уже нее обдумала.
— Дам пятьсот, — повторила я.
На память об этом дне я храню, как величайшее сокровище, портрет Иосифа Виссарионовича, подаренный мне им самим. Его рукой на портрете написано: «Товарищу Демченко Марии Сафроновне, за хорошую работу в колхозе от товарища И. Сталина».
Когда я ехала в Москву в следующий раз, я везла с собой рапорт товарищу Сталину о том, что данное ему обещание выполнила. Мое звено сдало на сахарный завод не 500, а 523 центнера свеклы с гектара.
В этот приезд в Москву я встретилась с товарищем Сталиным во второй раз. Произошло это в Кремле, на приеме колхозниц-ударниц свекловичных полей. Иосиф Виссарионович вошел в зал вместе с Калининым, Орджоникидзе, Ворошиловым, Микояном и другими членами правительства.
Навеки врезались в мою память сталинские слова:
«Мне вот 56 лет уже, видал виды, видал достаточно трудящихся мужчин и
Еще раз выпало мне счастье сидеть за одним столом и разговаривать с товарищем Сталиным в президиуме X Всесоюзного съезда комсомола.
Эта встреча особенно запомнилась мне по одному, казалось бы, незначительному эпизоду.
За несколько дней до поездки в Москву я ушибла на работе палец. Он уже перестал болеть — ушиб был незначительный. Я совсем забыла о больном пальце, тем более не думала о нем на съезде. Мое место в президиуме оказалось недалеко от Иосифа Виссарионовича. Каково же было мое удивление, когда товарищ Сталин, поздоровавшись со мной, спросил, что с моим пальцем.
«Сколько в этом великом человеке заботливости, тепла и внимания к людям, — подумала я, если он постоянно занятый разрешением величайших проблем, обратил внимание на этот ничтожный ушиб!»
И еще один эпизод поразил меня в тот памятный день. Я разговаривала с Пашей Ангелиной. Ми обсуждали трудности своей работы. Мне казалось, что труднее всего работа свекловичницы, а Паша считала более трудной работу трактористки. В разговоре принял участие Иосиф Виссарионович. Он подробно разъяснил особенности работы на свекловичных полях. Совершенно правильно, точно сам работал на плантации, Иосиф Виссарионович, указал на то, что в нашем деле возможен ряд неожиданностей: засуха, сельскохозяйственные вредители, ранние морозы и многое другое, что не мешает работе трактористки. Я была поражена. «Как хорошо, как детально знает он особенности работы каждого из нас, как глубоко вникает во все мелочи!» — подумала я.
Величественным и одновременно простым, теплым, человечным запечатлен в моей душе образ гениального вождя.
П. Ковардак
Депутат Верховного Совета СССР
ПАМЯТНЫЙ ДЕНЬ
В жизни бывают дни, которых никогда не забудешь — врежется в память каждая мелочь и вспоминается через многие годы так, как будто дело происходило вчера.
В моей жизни был такой замечательный, запомнившийся на веки день. Это день, когда я впервые увидела нашего отца и учителя Иосифа Виссарионовича Сталина, да еще и перемолвилась с ним несколькими словами. И это счастье выпало мне, простой девушке-трактористке. Заслужила я его только тем, что старалась работать как можно лучше.
Трактористкой я сделалась в 1931 году. Когда я села в первый раз на трактор, то и в мыслях не имела, что через четыре года моей скромной работой заинтересуется великий Сталин.
В 1935 году я со своим напарником на тракторе СТЗ выработала более 1200 гектаров. Только закончили мы осенний ремонт, приехал товарищ из района и сказал, что мне предстоит поездка в краевой центр и Москву. Я сначала не поверила и не придала этому значения, думала: «Съезжу в Ростов и вернусь к своему трактору». Однако из Ростова мне действительно пришлось ехать в столицу на совещание передовиков урожайности. С этого момента начала я волноваться. Думала: «Неужели правда, что я побываю в Кремле, увижу Иосифа Виссарионовича?» Волновалась в дороге, еще больше по приезде в Москву, а в Кремль пошла сама не своя.