Встречи со Сталиным
Шрифт:
Решительность и смелость товарища Сталина иногда поражали. Не приходится скрывать, что смелое решение Сталиным крупных задач, стоявших перед страной, вызывало иногда у нас недоуменные вопросы. Ответы на них приходили позже — иногда через год, иногда через несколько лет. Каждый раз мы убеждались, как права была партия, как прав был Сталин, повернув дело сразу, энергично, быстро, революционно.
Мы уподоблялись людям, которые смотрят незаконченное полотно высокоталантливого: художника или работу гениального скульптора. Человек, не посвященный в идеи художника, не способен охватить гениальность замысла художника или скульптора.
Нужно обладать большим техническим кругозором, нужно смотреть далеко вперед, чтобы одной лаконичной фразой определить весь путь технического развития не только металлургии, на и авиации, и машиностроения, и автомобилестроения.
Но таков Сталин: исполин — мудрец.
В. Барсова
Народная артистка СССР
НАШ ВЕЛИКИЙ ДРУГ
Мне, как и моим товарищам по искусству, случалось не раз выступать на спектаклях и концертах в присутствии товарища Сталина.
Артисты хорошо знают, какое огромное влияние имеют на них слушатели, зрители, аудитория. Артисты говорят часто: «сегодня хорошая публика». Это значит, что мы чувствовали неразрывную связь с зрительным залом, что каждая исполняемая ария, романс или песня принималась публикой с вниманием, теплотой, принималась радостно и любовно.
Когда стоишь на сцене или на концертной эстраде, прекрасно чувствуешь замечательного, редкого слушателя — человека, который как-то по-своему, сильно, с особым глубоким чувством и вниманием воспринимает твое пение.
Видишь его глаза, сосредоточенный взгляд, сосредоточенное лицо, видишь, как мгновенно он воспринимает лирику, юмор, как ни одна деталь исполнения не ускользает от его внимания.
Именно такой слушатель Иосиф Виссарионович Сталин. И потому так необычайно приятно выступать перед ним.
Мы, артисты, знаем, что товарищ Сталин прекрасно понимает искусство и очень строго разбирается в нем и в тех произведениях, которые исполняет певец или певица. И потому так радостно и приятно и вместе с тем так ответственно петь в его присутствии.
Мысль о том, что поешь перед одним из величайших людей нашего времени, перед человеком, сделавшим так много для родной страны и парода, ни на минуту не оставляет тебя. Это наполняет глубочайшим волнением, но это волнение и одухотворяет артиста. Присутствие этого великого человека в зале в то время, когда ты выступаешь, — большая радость, большое счастье для артиста. Оно вдохновляет тебя не только в тот знаменательный для артиста вечер: оно вдохновляет надолго. В этом исключительная, особая радость выступления артиста перед товарищем Сталиным.
Я чувствовала огромное удовлетворение, когда видела, что Иосиф Виссарионович аплодирует.
Я не могу забыть вдумчивую и глубокую критику, полученную нами от товарища Сталина
Товарищ Сталин говорил о первом варианте постановки финала последнего акта оперы.
В первом варианте на сцене показали памятник Минину и Пожарскому. Чувства народа — его радость, ликованье освобожденного от чужеземного гнета народа — не были показаны в этом варианте финала оперы. И потому финал «Ивана Сусанина» поручался несколько сухим, как говорится, академичным, и зрители в общем оставались равнодушными к тому, что происходит па сцене.
Идея произведения Глинки, героика оперы, наконец, народ — главное действующее лицо оперы — все оставалось в тени, потому что постановщики не нашли заключительной точки, финала, достойного всей постановки.
Иосиф Виссарионович Сталин сказал нам о том, что нужно вывести на сцену Минина и Пожарского, вывести, их живыми, дать живые их образы, а не показывать их в виде застывшего монумента, в виде памятника.
Он говорил о том, что нужно показать Минина и Пожарского торжествующими победителями, показать празднующий победу народ, народ, сбросивший чужеземное иго и радующийся этой великой победе.
И когда после переработки, был показан: новый вариант финала оперы, мы поняли, что найдено то, чего нехватало всей постановке: найден и раскрыт смысл постановки, показана главная идея гениальной оперы Глинки. И мы поняли значение, глубину и мудрость тех советов, которые дал нам Иосиф Виссарионович Сталин.
В этом человеке огромного государственного разума, несокрушимой энергии и воли живет тонкое и глубокое понимание искусства. Этот большой человек всегда помнит, что искусство должно служить высокой цели освобождения человечества, и потому он видит то, что иногда ускользает от взгляда артиста, певца или постановщика.
Еще одна встреча с товарищем Сталиным навсегда запечатлелась в моем сознании.
Это были трудные годы. Наша страна переживала один из труднейших этапов строительства социализма. Время было суровое, наш, народ сознательно шел на известные лишения, для того чтобы осуществить сталинский пятилетний план, осуществить коллективизацию сельского хозяйства, этот громадный переворот в жизни и сознании народа.
2 мая 1932 года мне случилось выступать в одном концерте в присутствии Иосифа Виссарионовича. На концерте были участники первомайского парада, выпускники Военно-воздушной академии, представители искусств. После концерта, внимательно и дружески поглядывая на нас, он сказал глубоко взволновавшие нас всех слова. Он заговорил о том, что мы очень скромно одеты, одеты не так, как должны быть одеты артисты великой страны…
— Вы думаете, что мы этого не видим? — сказал товарищ Сталин. — Но потерпите немного, и Советская страна сумеет дать советским артистам все то, чего они заслуживают…
Таков был смысл слов Иосифа Виссарионовича. Эти слова, я помню, глубоко взволновали нас своей человечностью, отцовской теплотой.
Прошли годы, наша страна преодолела все трудности, наша страна могуча, богата, сильна, и мы, советские артисты, поставлены в ней на огромную высоту. Но никогда я не забуду тех волнующих, глубоко трогательных слов товарища Сталина; никогда мы, артисты, не забудем этих человечных и теплых слов нашего великого отца, друга и вождя.