"Встречайте Ленина!"
Шрифт:
Идут.
Идут!
Идут!!
Они еще только подходили со стороны проспекта Энгельса к богадельне Новосильцевой, к хлебозаводу Максима Горького, а уже над пологим взгорком показались алые верхушки флагов, полотнища транспарантов. Они вырастали словно из-под земли, они раздвигали сошедшуюся над ними твердь, вырастали на глазах… И вот на трамвайных путях, посередине проспекта, на вершине взгорка разом показалась первая шеренга с первым транспарантом, текст которого готовил и утверждал я: «Мы идем встречать Ленина!»
Чувствуя, что опаздывают, первая шеренга бросилась бегом вниз по
Волна за волной, со смехом, с криками, неудержимой лавой шеренга за шеренгой скатывались вниз к перекрестку.
Колонна получилась внушительная, народ был исключительно молодой, множество девчат в красных косынках, ребят по большей части в тужурках и картузах, а если и в пальто, то под ремнем. Многие были в сапогах, хотя питерские-то заводские рабочие как раз сапог не носили, это деревенщина спешила обзавестись сапогами. В цехе сапоги ни к чему, да и стружка раскаленная может попасть. Опасно.
Я узнавал солдатские шинели и папахи времен первой мировой войны, завезенные с ленфильмовских складов под мои гарантийные письма. «Солдаты», хотя и без оружия, прекрасными историческими штрихами дополняли общую картину.
Уже за железнодорожным мостом расстроившиеся в беге ряды выровнялись, оркестр ударил во всю мощь, и грянула песня, оборвавшаяся где-то около Новороссийской улицы:
Ты не думай, что я невнимательныйИ цветы не бросаю к ногам,Я тебе в этот день замечательныйСвое верное сердце отдам…Движение было снято, и колонна текла, широко развернувшись во всю ширину проспекта, удивляя прохожих старинной вязью названий заводов и лозунгов на кумаче: «Заводъ Я. М. Айваза», «Светлана», «Ландринъ», «Сампсониевская бумагопрядильная мануфактура», «Л. М. Эриксонъ», «Невская ниточная мануфактура», «Новый Леснеръ», «Людвигъ Нобель»…
Неторопливой поступью, разрастаясь, взрываясь в разных концах песнями, к восьми часам вечера колонна вышла на набережную Невы, повернула налево и двинулась вдоль бесконечных корпусов Военно-медицинской академии в сторону обретавшего новый облик Литейного моста с тем, чтобы разлиться на необъятной площади перед Финляндским вокзалом.
Да вот разлиться-то и не пришлось.
Проект
(Строго секретно)
Слушали: доклад первого секретаря ЛО СП РСФСР М. А. Дудина.
Постановили: писатели все еще слабо участвуют в подготовке новых пьес для ленинградских театров.
Ослабили творческую работу поэты-песенники. Недостаточно места в песенном творчестве занимают произведения гражданского звучания.
Читатели не получают крупных произведений о нашем современнике.
Серьезные упущения имеются в воспитательной работе с молодежью, с молодыми писателями,
Принять меры к своевременному поступлению рукописей и тщательной редактуре новых значительных произведений, достойных великой даты.
Я пристрастен, я не могу быть объективен, но колонна, излучая пусть наивный, но трогательный, чистый магнетизм, притягивала к себе людей. В этот прозрачный апрельский вечер под светящимся бескрайним небом люди, заслышавшие в неурочный час звуки праздничных оркестров, легко заражались энтузиазмом демонстрантов.
Разъединяет чувство ответственности, а соединяет чувство радости.
Движение в колонне обладает совершенно особой привлекательностью, оно освобождает от мелких сомнений, от незащищенности, от навязчивых мыслей, сообщает уверенность и освежает душу.
Вот из парадной дома сорок четыре, на углу Смолячкова, выскочил длинный малый в кепке и бобриковом пальто.
— Куда собрались, девчата?
— До Ленину… Будемо потяг устречать, — певуче под общий хохот сообщила шедшая с краю, то ли в роли представительницы Украины, то ли действительно украинка.
— Девочки, а вам одним не страшно? — поинтересовался, пристраиваясь к шеренге. Но хитрость не имела успеха.
— Товарищ, вы же видите, у нас колонна, — к нему подошел паренек в кожаной вытертой куртке с красной повязкой на рукаве.
— Так и я в колонну! Тесней ряды, товарищи девочки!
— Вы посмотрите на себя, в каком вы виде! — сказал ответственный в кожанке, окинув лезущего в попутчики уничтожающим взглядом.
— Вид у вас, товарищ, не революцьонный, — сказала девушка в перепоясанном ремнем стареньком пальто, и снова грянул смех.
Странной ревностью была поражена эта толпа, не желавшая делиться радостью предстоящего свидания.
— Не отставать! Не отставать! — подгонял ответственный.
Бобриковый в кепке попробовал втиснуться в колонну завода «Компрессоръ», но и оттуда вежливо попросили. Дальше шли кондитерщицы с «Ландрина».
— Девочки, куда же вы?!
— На свидание!
Они действительно шли на свидание, тайну которого не хотели открывать и самим себе, благо в толпе лучше всего прятать свои чувства. Смехом и беззаботным щебетом они готовы были все обратить в игру, если вдруг всерьез ничего не получится.
Молодой человек пошел рядом, потом быстро «по-ленински» заломил кепку, поднял воротник, втянул голову в плечи и объявил:
— Я прирожденный эсер и меньшевик, направлен решением ЦК сбить вас с генеральной линии…
— О! такие нам нужны!
— Слушай, эсер, а у тебя еще кадета знакомого нету?
Его втянули в шеренгу, тут же вручили древко от транспаранта «Мы вспоминаем 1917 год» и затянули «Рябину кудрявую» прямо с припева.
И главным чувством, светившимся в большинстве лиц, было ощущение веселых последствий затеянного похода.
Солнце убралось, но недалеко, наверное, ему тоже было интересно взглянуть хоть одним глазком на возвращающегося из непроглядной дали вождя, вот оно и спряталось только за край горизонта, чтобы в любую минуту высунуться обратно.