Встреча
Шрифт:
Это были «Некоторые замечания относительно» Римской истории от основания города» Тита Ливия «— одна из последних его работ, недавно опубликованная, чем Гарри чрезвычайно гордился, хотя и понимал, что подобная книга никогда не станет столь же популярной, как» Уэверли» Вальтера Скотта или эпические поэмы Байрона. Августа, без сомнения, сочтет ее чудовищно скучной. Гарри утешал себя мыслью, что его труды предназначены для читателей иного склада ума.
Питер, с беспокойством взглянув на друга, быстро прошелся по комнате и остановился у окна.
— Но если ты уверен, что
— Интуиция подсказывает мне, что за недостойными забавами Лавджоя кроется нечто большее, чем просто желание пофлиртовать с Августой или даже соблазнить ее. Здесь явно есть некий весьма точный расчет, это-то меня больше всего и беспокоит. Знаешь, когда я заехал к нему, он с непонятной настойчивостью намекал, что Августа совсем не подходит на роль моей жены.
— Похоже, он просто собирался шантажировать тебя. Может, надеялся, что ты выложишь за расписку Августы гораздо больше тысячи фунтов, только чтобы сохранить все в тайне и замять эту историю? У тебя репутация чуть ли не пуританина, если позволишь напомнить.
— Ну почему же не напомнить! Августа, например, напоминает мне об этом при каждом удобном случае.
— О да, уж она-то об этом не забывает, — усмехнулся Питер. — Между прочим, именно поэтому она отлично подходит тебе, Грейстоун. Однако вернемся к Лавджою. Объясни, пожалуйста, что именно ты рассчитываешь обнаружить?
— Повторяю: я ни в чем не уверен. Попробуй узнать о нем как можно больше. Даже Салли считает, что этот человек для нее всегда оставался загадкой.
— М-да, Салли наверняка первая узнала бы о нем все — и хорошее, и дурное… — Питер задумался. — Возможно, я попрошу нашу подругу немного помочь в этом расследовании. Это ее развлечет. Пусть вспомнит прежние деньки…
— Как хочешь, только не слишком утомляй бедняжку. Сил у нее совсем мало.
— Я это отлично понимаю. Но Салли принадлежит к тому типу женщин, которые каждую минуту своей жизни хотят прожить в полную силу, а не тянуть время, отлеживаясь в постели.
Гарри кивнул, глядя через окно в сад:
— Полагаю, ты прав. Ну что ж, отлично. Посмотрим, приятно ли ей будет вспомнить былое. — Он искоса глянул на своего друга. — И я, разумеется, рассчитываю, что вы оба будете соблюдать величайшую осторожность, ведя расследование.
Питер выслушал его с видом оскорбленной невинности.
— Осторожность в делах — одно из немногих дарованных мне достоинств! И тебе это прекрасно известно! — А потом, усмехнувшись, добавил:
— Как раз осторожностью я и отличаюсь от одного знакомого джентльмена, который занят теперь исключительно тем, чтобы добыть специальное разрешение на брак, ибо проявил непростительную неосторожность, оказавшись в закрытой карете с одной особой…
Гарри грозно нахмурился:
— Еще слово о прошлой ночи, Шелдрейк, и можешь спокойно сочинять себе эпитафию.
— Не бойся. Я же никому ничего не скажу. В некоторых случаях я нем как могила. Но черт побери, приятель! Видел бы ты собственную физиономию, когда вы с мисс Баллинджер вылезли из кареты! Поистине бесценные наблюдения! Абсолютно бесценные!
Гарри
Ему стало легче при мысли о том, что теперь Августа принадлежит ему полностью, как никогда и никому не принадлежала. Более того, это происшествие дало ему желанный предлог, чтобы ускорить свадьбу.
Единственное, о чем он сожалел, и сожалел весьма значительно, — это то, что, утратив власть над собой, он не дал Августе насладиться первым порывом страсти. Но он надеялся вскоре исправить то отвратительное впечатление, какое, видимо, произвел на нее. Он не знал иной женщины, которая столь же пылко отвечала бы на его чувства. Да, Августа действительно его любит, она сгорает от страсти. И она отдалась ему с такой нежностью, с такой невинной готовностью, что до конца своей жизни он не забудет этих чудесных мгновений!
Она ничуть не похожа на Кэтрин, на эту вероломную дрянь!
Питер снова обернулся к нему:
— Кстати, я все думаю: а что, если и мне попробовать остаться наедине с Ангелочком в закрытой карете?
— Полагаю, тут все будет зависеть от той заинтересованности, которую ты проявишь по отношению к ее будущей книге, — буркнул Гарри.
— Господи, да я только об этой книге с ней и разговариваю! «Путеводитель по стране полезных знаний для юных леди»! Я возвращаюсь к нему при каждом удобном случае, с тех пор как ты мне о нем сказал. Черт побери, Гарри! Ну почему меня угораздило влюбиться не в ту мисс Баллинджер?
— Потому что ты предпочел Ангелочка. А вторая мисс Баллинджер тебе не по зубам. Напишешь мне в Дорсет, если обнаружишь что-нибудь интересное относительно Лавджоя?
— Ну конечно, сразу же, — пообещал Питер. — А теперь мне пора. Скраггзу через час заступать на дежурство в «Помпее», а еще нужно надеть эти чертовы тряпки и приделать усы и бакенбарды.
Гарри проводил Питера, потом снова открыл «Некоторые замечания…»и попытался прочитать хотя бы несколько страниц: ему хотелось посмотреть, как работа выглядит в напечатанном виде. Однако далеко он не продвинулся. Сейчас он мог думать лишь об одном: о любовных играх со своей молодой женой, которым они предадутся на сей раз в супружеской постели.
Через несколько минут Гарри окончательно убедился, что работать он сегодня не в состоянии, и уж тем более читать исследование по римской истории, хотя бы и написанное им самим. Он захлопнул книгу и подошел к полке, чтобы взять томик Овидия.
— Дело в том, Клодия, — говорила Августа кузине, поднимаясь на крыльцо особняка леди Арбутнотт, — что «Помпея» изначально затевалась как светский салон. А потом в один прекрасный день мне пришло в голову, что куда интереснее превратить ее в настоящий клуб, вроде тех, что расположены на Сент-Джеймс-стрит. Ты, возможно, сочтешь это не совсем обычным?