Встреча с неведомым
Шрифт:
Вызывает капитан - директор всей флотилии - к аппарату нашего капитана. Дескать, так и так, дается "Мурманцу" боевое задание: идти на юг в район кромки льда в дальнюю разведку. А коль идем мы на юг к Антарктиде, свалили нам всю почту для зимовщиков. Тюки с газетами и письмами, горы ящиков и бочек. Понимаешь? Погрузка окончена, капитан-директор отдает нам приказ по радио: "Полным ходом на юг до кромки льда".
Пока выясняли насчет китовых стад, я места себе не находил: выйдет мой номер или сорвется? Но недаром я родился в сорочке:
Когда профессор Черкасов увидел меня, то рыдал, как ребенок. Я ему в унисон. Обнялись и плачем в три ручья. Потом он меня познакомил со всеми честь честью и приказал ихнему старику коку подавать на стол все, что только имеется. Однако я отверг это угощение, потому что мне не до него было.
"Не за угощением я сюда к вам добрался от одного полюса к другому,сказал я Дмитрию Николаевичу,- что хотят, пусть со мной делают, хоть судят военно-полевым судом, но я вас нашел и я вас не оставлю".
Профессор аж затылок зачесал, понял, что добром я отсюда не уеду. И развил он тогда деятельность в радиорубке - двух радистов загонял, но своего добился: меня оставили коком в Антарктиде, а ихний кок заменил меня на "Мурманце". Он и не особо упирался: внук у него в Одессе народился, и уж очень ему хотелось того внука повидать.
Братва меня теперь почтет изменником, я даже не осмелился за своими вещами явиться на "Мурманец" - ребята ездили. Неловко, что и говорить. Сукин сын я, и больше ничего.
Письмо это я пересылаю уже не с "Мурманцем"-его давно и след простыл,а с самолетом, который полетит сначала в Мирный, потом в Москву.
Я уже со всеми на станции подружился. Очень хорошие здесь люди! Днем я их кормлю, стараюсь, чтобы повкуснее приготовить, а вечером смешу. И на балалайке играю, и морские песни пою, и пляшу. Вчера дорогой мой профессор так смеялся, до коликов в боку, а потом вдруг ему взгрустнулось, и он говорит: "Может, и Ермак был бы жив, если бы я сразу взял тебя с собой... Не могу себе простить".
Очень мне были приятны эти его слова. Высшая награда.
А на могиле Ермака я бываю чуть ли не каждый день. Оттуда виден весь океан".
Глава двадцатая
СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ
Три года в Москве протекли, как река - порожистая, неспокойная, неподходящая для судоходства...
Сегодня у нас гости. Лишь самые близкие друзья. Придет Марк с Ниной, Ангелина Ефимовна с Фомой Сергеевичем, Николай Иванович Успенский и профессор Герасимов, молодой доктор наук Евгений Михайлович Казаков с Лизой (надо строго поговорить с Таней, чтобы не дерзила ей. И за что она только невзлюбила Лизу?). Придет Гарри Боцманов, веселый кок. У него отпуск. Гарри опять работает на "Мурманце". Отходчивые моряки простили ему бегство в Антарктиду, откуда он целый год осыпал
Папа хочет о чем-то посоветоваться с друзьями. Нашел когда советоваться. Сегодня годовщина его свадьбы и можно было бы просто повеселиться.
Да, год назад профессор Черкасов женился на бывшей своей ученице, вдове погибшего друга, Вале Герасимовой.
Когда отец смущенно сказал мне, что женится на Вале, я совсем не удивился, только обрадовался. Что-то в этом роде я подозревал давно. Его она любила со студенческой скамьи.
Я заглянул в столовую, кухню. Бабушка, Валя, Таня подняли кутерьму, готовясь к приему гостей.
– Я иду в город,- сказал я,- будут поручения? Поручения, конечно, нашлись, и столь разнообразные, что я их тотчас же перепутал.
– Валя, напиши ему на бумажке, он же забудет!
– сказала потная, захлопотанная бабушка.
– Я пойду с тобой, Коля?
– спросила Таня.
– Нет, не пойдешь. Кстати, зайди-ка ко мне. Надо поговорить.
– Может, не надо?
– вздохнула Таня.- Я не буду с ней совсем разговаривать, так что не нагрублю. Не бойся.
– Вот еще мне телепат!
– проворчал я.
– Что такое телепат?
– лукаво осведомилась Таня.
Она сильно растет, стала длинноногая, неуклюжая и смешная. Досталось мне с ней хлопот! Месяца не проходит, как вызывают в школу: очередная выходка. Но к ней относятся хорошо - Таня королева школьной самодеятельности.
Записка написана - длинный список! В кармане две авоськи. Зайду в магазин на обратном пути.
Я выхожу из метро и иду знакомыми улицами, по привычному маршруту, останавливаюсь невольно у каждой афиши. Но теперь мне будет не до театров. Последний год в университете. Будущей весной выпускные экзамены, защита диплома.
Марк тогда же соблазнил меня, и я пошел за ним на астрономический. Очень уж хотелось учиться вместе. Астрономия мне всегда нравилась. Я тогда оказался на курс впереди, и Марк (с моей помощью) за год одолел два курса. Мы в тот год все вместе ездили на Ветлугу. Марк с Ниной, бабушка, Танюшка и я. Женщины не мешали нам заниматься, и я подготовил Марка на "отлично".
На плато жизнь идет своим чередом.
Я переписываюсь с Алексеем Харитоновичем. В отпуск он приезжал в Москву. Всем нашим Абакумов очень понравился.
В долине Белых Гусей, где он заведует метеостанцией, развели чудесный огород. В обсерватории теперь всегда свежие овощи. Прошлым летом им расширили штат - прислали еще одного наблюдателя. Теперь наблюдения производятся не три раза в сутки, а пять.
Поселок Черкасский, говорят, скоро станет городом.
А Барабаш - помните, фельдшер Фома Егорович - женился. Не выдержал одиночества.
Приезжал в Москву Сергей Авессаломов с женой повидаться с сестренкой. Он очень похорошел, как всегда хорошеют счастливые люди.