Вставная челюсть графа Дракулы
Шрифт:
— Ну? — небритый мужик неожиданно заинтересовался.
— Да только я хотела к нему в таратайку сесть, он мне тут и говорит, что возьмет с меня сто этих… как их… баксов, а я энтих ваших баксов и в глаза-то никогда не видала! Темного человека, конечно, всякий обидеть может… — и крестьянка снова начала всхлипывать.
— А ну, погоди! — остановил ее мужик. — Какая его машина?
— А вон та, дядечка! — крестьянка с готовностью указала на стоящую неподалеку темно-зеленую иномарку.
— А сам-то он где?
— А он, дядечка, как я сказала, что баксов-то никаких не знаю, и что отродясь их не видала, очень на меня наругался и обратно на вокзал пошел, пойду, говорит,
Небритый мужик скрипнул зубами, сбросил со своего рукава руку крестьянки и негромко проворчал, как ворчат крупные злобные собаки перед тем, как броситься в драку:
— Значит, бомбит на моей территории? Умнее всех себя считает? Ну, я ему устрою, мало не покажется! — и мужик зашагал в сторону вокзала.
— Ты уж ему скажи, дяденька, что нехорошо темного человека обижать! — крикнула вслед ему крестьянка.
На площадь, сильно хромая и пряча что-то громоздкое под темной курткой, вышел мужчина. Видно было, что он от кого-то убегает, и при этом старается не привлекать к своей особе внимания. Оглядевшись по сторонам, он перебежал открытое пространство и юркнул в салон темно-зеленой «Хонды». Переведя дыхание, он бросил на пол странное устройство, напоминающее то ли складной телескоп, то ли мясорубку, накрыл этот предмет ковриком и включил первую передачу. — Но как только он собрался отъехать от тротуара, прямо перед ним остановился видавший виды «Уазик» с заляпанными грязью номерами. Вездеход встал так, что выехать со стоянки было решительно невозможно. Мужчина в темно-зеленой машине попытался сдать назад, но там невесть откуда взялась старенькая «копейка».
Мужчина приоткрыл дверь и окликнул водителя «Уазика»:
— Эй, мужик, что за дела? Ты че так встал-то не по делу! Дай выехать, по-хорошему!
— Это я встал не по делу? — угрожающе проговорил здоровенный небритый детина, вылезая из «Уазика» и небрежно помахивая монтировкой. — Нет, это ты, козел, встал здесь не по делу, и сейчас конкретно за это ответишь!
Сзади тоже хлопнула дверь, и скосив глаза, водитель «Хонды» увидел выбирающегося из «копейки» бритоголового парня, наматывающего на руку велосипедную цепь.
— Эй, мужики, — попытался водитель спустить конфликт на тормозах. — Я чего-то не понял. Вы мне что предъявляете? Я ведь вам вроде ничего не сделал! Вам что, больше делать нечего?
— Ага, — процедил небритый мужик. — Нечего! — и с явным удовольствием опустил монтировку на лобовое стекло иномарки.
Сзади тоже раздался грохот и хруст — второй громила орудовал велосипедной цепью.
Водитель иномарки растерянно огляделся. Сегодня все у него шло наперекосяк. Сначала рухнули леса, на которых он так удобно устроил огневую позицию, и тут же невесть откуда появился милиционер, так что пришлось уносить ноги, отказавшись от выполнения операции. К тому же еще и нога подвернулась при падении и здорово болела. Теперь еще откуда-то свалилась на его голову эта шпана… конечно, серьезной опасности она не представляет, но машина теперь выведена из строя, придется ее бросить, и винтовку тоже, и нога, опять же, болит…
Все мысли пробежали в его голове в считанные секунды, и он хотел уже броситься прочь от ставшей бесполезной машины, как вдруг совсем рядом прогремел решительный голос:
— Всем оставаться на местах! Руки за голову! При попытке сопротивления стреляю на поражение!
Водитель «Хонды» обернулся на этот голос, причем сделал это
Убийца нервно сглотнул и предпринял попытку, направленную скорее на то, чтобы еще раз прощупать милиционера — потянулся крупной рукой, густо заросшей рыжими волосами, к спрятанной под курткой кобуре.
И сержант снова поступил, как профессионал: выстрелил в ту же долю секунды, без раздумий и колебаний. «Макаров» оглушительно грохнул, полыхнул огнем, и пуля обожгла киллеру плечо, прорезав борозду на рукаве. Рука онемела на какое-то время. Точный выстрел, грамотный, и ствол пистолета после него не сдвинулся ни на миллиметр, как будто и не было отдачи.
— Я сказал — буду стрелять! — повторил сержант, на этот раз значительно тише. — Руки за голову! Следующий раз прострелю локтевой сустав!
Киллер с уважением взглянул на сержанта и послушно завел руки за голову. У него вдруг резко заболел локоть, как будто ретивый милиционер уже выполнил свою угрозу.
Где-то рядом истошно завопила перепуганная женщина. Громилы, только что крушившие «Хонду», исчезли, словно сквозь землю провалились, пользуясь тем, что сержанту явно не до них. От здания вокзала поспешал, тряся трудовым животом и вытирая клетчатым платком потную багровую лысину, непосредственный начальник Синичкина капитан Арбузов. Синичкин покосился на начальника и, не дожидаясь его, подошел к задержанному, не опуская ствол пистолета, и ловко, одной рукой, застегнул на нем наручники.
Та самая крестьянка, которая послужила причиной драки возле зеленой машины, приведения этой машины в полную негодность и последующего ареста убийцы, брела по площади, устало передвигая ноги и бормоча себе под нос что-то неодобрительное. Заинтересованный наблюдатель, прислушавшись, разобрал бы обрывки фраз «темного человека всякий обидеть может» и «не люблю я города этого, люди в нем злые, как собаки…»
Но никто не интересовался простой, плохо одетой деревенской бабой. Мало ли таких в районе вокзала бродит — подаяния просят, либо чего спереть норовят… Народ в районе вокзала ужас до чего вороватый, так что многочисленным прохожим некогда по сторонам зевать, им за своими вещами смотреть нужно.
Женщина шла, не торопясь, и даже остановилась ненадолго перед витриной с пышечным автоматом. Постояв немного, она пошла дальше, оглядываясь и загребая ногами.
Вскоре рядом остановились синие «Жигули» — именно эту машину Леня Маркиз угнал утром, когда собрался ехать на вокзал. Совершенно не к чему было светиться на своей собственной.
— Эй, тетка! — окликнул крестьянку водитель синих «Жигулей». — Садись, подвезу!
Она остановилась и оглянулась на водителя через плечо. На первый взгляд ни в машине, ни в водителе не было ничего подозрительного — машина самая обыкновенная, довольно потертая, и водитель приятной, но совершенно незапоминающейся наружности. Тетка еще раз опасливо огляделась, но все же села на переднее сиденье с опаской.