Вспышка
Шрифт:
К высоте двухсот километров корпус накалился докрасна.
На высоте ста километров, над северным побережьем Мадагаскара, от платформы стали отваливаться части корпуса. Если быть более точным, скорость платформы, по-прежнему превышавшая двадцать тысяч километров в час, привела к тому, что корпус стал частично плавиться. За кораблем потянулся яркий след горячих ионизированных газов, смешанных с раскаленными до бела частицами стали и полимеров.
Внутри могильника царил настоящий хаос. Заполненные жидким азотом ванны, в которых покоились усопшие, больше не могли
Когда корпус раскрылся, ворвавшаяся внутрь струя перегретого воздуха быстро воспламенила всю органику и приборы, сделанные из металлов с температурой плавления ниже тысячи трехсот градусов по Цельсию.
На последней стадии приземления оставшиеся обломки медленно двигались в плотных нижних слоях атмосферы. Они падали в Индийский океан почти вертикально, постоянно ускоряясь на девять и восемь десятых в секунду за секунду.
В конце концов, несколько железных обломков размером чуть больше кулака да догорающие угольки, напоминающие пепел покойных, развеваемый индийцами над Гангом, медленно опустились в залитые солнцем голубые воды океана.
Поворот…
Поворот…
Поворот…
Поворот…
Когда связь между гериатрической лечебницей на орбите и наземным компьютерным узлом прервалась, Меган Паттерсон едва не сошла с ума. Обрыв связи означал потерю доступа к счетам пациентов, платежной ведомости, медицинскими программами, развлечениями, описями имеющегося в запасе и спискам на доставку, инженерному обеспечению, мониторингу, контролю высоты и десятку других функций, которые должен был исполнять управляющий станцией.
Три находящиеся под давлением отсека на концах корабля, выполненного в форме буквы «У», были всего-навсего ракушками. Правда они были заставлены кроватями и прочей мебелью, там имелись полы и переборки, вентиляторы и воздухоосвежители, водопровод и система поддержки гравитации, гидропонная станция и различное медицинское оборудование. Однако в лечебнице не было ни самостоятельно работавших кибера, ни врачей с искусственным интеллектом, ни даже калькулятора. В наличии были лишь терминалы, установленные в наиболее доступных местах, то бишь в коридорах, медицинских палатах и центральном офисе, однако из-за статики на экранах ничего не было видно.
Паттерсон хотела связаться с кем-нибудь и рассказать о своих бедах, но связи не было. В ее распоряжении остались лишь кухарка да рассыльный, которые успели ретироваться в свои модули. На долю Меган выпало сидеть в своем офисе на этаже со средним уровнем гравитации и ждать неизвестно чего.
Положив ногу на ногу и опершись локтями о край стола, Меган пыталась унять волнение и гнев. Ничего не получалось. От охватившего ее волнения она принялась нервно постукивать ногой. Через мгновение до Меган дошло, что что-то не так. Она взглянула под ноги и обнаружила,
Конечно, виноваты в случившемся те, кто сейчас на земле. Эти бухгалтеры-счетоводы сделали ее номинально ответственной за целую станцию, а сами поддерживали связь через отраженный луч, столь чувствительный к помехам любого рода. Самым невыносимым для Меган была эта зависимость от них, сидящих дома в тепле и уюте.
Через минуту она описывала ногой дугу в добрых тридцать сантиметров. Так можно и слететь со стула, подумала девушка. Самое время прекратить ребячество и заняться чем-нибудь полезным.
Меган твердо уперлась в пол, но стул продолжал вибрировать. Стол ходил ходуном. Что происходит, в конце концов?
Она положила руку на стол и почувствовала вибрацию. Меган вся напряглась и тут заметила, что трясутся и стены, и пол, повинуясь импульсам, исходящим откуда-то из глубины корпуса.
Меган в тревоге вскочила на ноги. Неужели началось то, о чем предупреждала служба наблюдений? Но почему так скоро? Нажав на кнопку селектора, она связалась с рассыльным, исполнявшим также обязанности техника станции.
— Дилки? Ты у себя?
— Да, мисс Паттерсон, — ответил после секундного колебания абонент.
— Ты чувствуешь тряску или что-то в этом роде?
— М-м, не думаю, мэм.
— Приложи руку к ближайшей стене! Все трясется и извивается как живой угорь. Я во втором отсеке и то слышу какой-то гул снизу.
— Ну, мэм, так не определить. Вы знаете, у каждого из модулей есть своя резонирующая частота. Поэтому, если вы что-то слышите, то это вовсе не означает, что у нас идет точно такой же звук.
— Черт побери, Дилки, я говорю, что станция ходит ходуном и может развалиться на части! Я хочу, чтобы ты выяснил причину.
— А я еще раз пытаюсь объяснить вам, что не знаю причины. Как я могу понять в чем дело, если ничего не чувствую? Неразумно думать, что мужчина…
— Конец связи, — оборвала его Меган.
Толчки усиливались. Девушка привстала со стула, который практически плыл по комнате из-за слабой гравитации, и нетвердыми шагами направилась к окну. Эти чертовы окна в модулях были сделаны, чтобы привлечь покупателей и, согласно сводке службы контроля, являлись одной из причин неравномерного вращения комплекса. Прижавшись к окну, она увидела зрелище, от которого едва не свалилась в обморок.
Третий отсек, модуль, который был в два раза длиннее двух других, тронулся с места. Боковая сторона отсека, окрашенная в белый цвет, при нормальных условиях не могла попасть в поле видимости, так как находилась в зените в трети пути от оси вращения, сейчас же она сдвинулась почти на девяносто градусов вправо.
Меган опустилась на корточки, пытаясь увеличить угол обзора через иллюминатор, который располагался практически на одной оси с центром комплекса. Она едва могла различить модуль и его незакрепленные стыковочные лопасти, но глаза ее искали вовсе не это.