Вспышка

Бродвей Элис

– Вы поступили отважно, открыв ваши сердца, и мы благодарим вас, – обращается Соломон к Фенну и Джастусу. – Согласны ли вы, что решение было принято честно и Леора может остаться в Фетерстоуне? – Фенн через силу кивает, и вскоре Джастус следует его примеру. – Руфь расскажет Леоре наши легенды, объяснит, как мы живём.

Руфь согласно кивает и произносит те же слова, которые я уже слышала утром.

– Помни, Леора: мы говорим нет знакам на коже, тайнам и лжи.

Все, как один, повторяют, будто заклинание: «Нет знакам на коже, тайнам и лжи». Когда голоса стихают, вперёд выступает Соломон.

– Вот и хорошо, –

улыбается он. – А теперь вернёмся в прошлое.

Вдруг поднимается странный шум, похожий на шорох дождя или дуновение ветерка, – это люди у костра дробно постукивают пальцами по земле. От этого звука становится уютно и спокойно. Соломон поднимает руку, и шорох мгновенно стихает. Раздаётся тихий гул – все поют не открывая рта. Звук путешествует по кругу, всё быстрее перетекая от одного к другому, будто кубок, который передают из рук в руки. Я присоединяюсь к хору, чувствуя, когда моя очередь прозвучать, как струна, всего мгновение. Мы все будто струны, на которых играет неизвестный дух.

И когда мне кажется, что быстрее и громче звучать нельзя, голоса стихают. Не знаю, кто подаёт знак, но мы все умолкаем одновременно. В тишине я различаю новые шорохи, которых не замечала раньше: наше с Галл дыхание, треск сучьев в огне, шёпот листьев в лесу – они тоже с нами. И в этой паутине единения я особенно остро ощущаю: я здесь чужая.

Я буду ждать… и следить. А потом… Однажды я сделаю то, что должна. Я выживу. И спасу друзей.

– А теперь… – голос Соломона звучит как тихие шаги в лесу, – послушайте историю.

Глава девятая

Сёстры

В лесу, неподалёку от города, жил дровосек. Домик у него был маленький, но гостеприимный. Под каждым окном с яркими ставнями цвели в ящиках незабудки и маргаритки. К стене привалился топор, под навесом виднелась ровная поленница. Даже в самый жаркий день путник видел весёлые колечки дыма над печной трубой, и его издали манили ароматы свежеиспечённого хлеба, остывающих пирогов и вкуснейшего жаркого. И если путник ступал бесшумно, то мог услышать голос неземной красоты, подобный пению птиц или ангелов небесных.

А если на его стороне была удача, путник видел открытую дверь и если он был храбр, то заглядывал внутрь. И если путник был добр – его приглашали в дом, если голоден – кормили, а если устал – усаживали на кресла с мягкими подушками. Если же путешественник желал услышать рассказы, он находил их под этой крышей. Хозяин лесного домика был мастер рассказывать истории. Слушая его, любой переносился в недостижимые сказочные миры. И было у дровосека две дочери. Одна – прекрасна, как ясный день, с голосом, подобным ангельскому. Другая – незаметна, как сумерки, и тиха, как лесная полночь.

Путникам домик представлялся уютным, дровосек и его дочери – добрейшими на свете, а истории – захватывающими и необычными. Однако, когда путники уходили, дровосек сбрасывал маску. Он заставлял дочерей работать с раннего утра до поздней ночи. Девушки готовили, убирали, шили, сажали цветы и ухаживали за садом. Каждый вечер, возвращаясь домой,

дровосек ругал дочерей, называл их бессердечными лентяйками. Он превратил свою жизнь в удивительную историю, жил напоказ.

В глубине самой мастерски сложенной поленницы вы бы увидели муравьёв, пауков и древесных червей. Точно так же под маской доброты и сказочной жизни в лесном домике скрывались страшные язвы. Однако путники, зачарованные удивительными историями, красотой и дивным голосом прекрасной девушки, вглубь не заглядывали.

– Пой! – шипел дровосек красавице Мории.

– Пиши! – скрежетал он, оборачиваясь к другой дочери, Белии.

Дровосек твёрдо верил, что однажды истории принесут ему богатство. Король поедет на охоту и услышит в лесу пение Мории, войдёт в домик и, очарованный красотой девушки и удивительными историями, пригласит дровосека во дворец – королевским сказителем. Но дровосек откажется, конечно, из притворной скромности. Кто же согласится променять свободу на жизнь придворной мартышки! Только в лесу дровосек мог делать что пожелает, обращаться с дочерьми без жалости.

Нет, он не поедет во дворец, но покажет королю книгу, в которой записаны все истории. Все, ни одна не забыта. «Не знаю, смогу ли я расстаться с ней. Назначить цену? Что ж…» – так скажет дровосек. И король предложит ему золото, много золота, и дровосек разбогатеет.

И каждый день Белия садилась рядом с отцом и записывала его истории. Дровосек то и дело проверял, не пропускает ли дочь по глупости слова или целые фразы, не переделывает ли его истории. Однако Белия писала слово в слово. Дровосек был доволен – не зря он отправлял эту дочь в школу. Хоть одна из них научилась читать и писать – всё польза. Мории, с её красотой, учиться было ни к чему. Ею и так все восхищались.

Мечтая о будущем богатстве, дровосек совсем позабыл о смерти – а это самый верный способ напомнить о себе старухе с косой. Однажды ночью дровосеку приснилось, что он проклят. Открыв глаза, он уверился, что сон был вещим. Дровосек стал ещё суровее с дочерьми. Он вообразил, что Белия и Мория хотят его отравить, и отказался от пищи. В лесу ему повсюду чудились голоса, и дровосек перестал рубить деревья. Он совсем позабыл о доброте, даже напоказ. Его истории становились всё страшнее и страшнее, и путники обходили лесной домик стороной.

– Кончена моя жизнь, – стонал он. – Ничего у меня не осталось: ни вкусной еды, ни любимого дела… даже истории мои никому не нужны.

Дочери пытались успокоить отца.

– Поешь хоть немного, – уговаривали они. – Ты моришь себя голодом!

Но он только зло усмехался:

– Неблагодарные… Я столько для вас сделал, а вы принесли мне лишь горе. Я умираю!

– Отец, поешь – и ты будешь жить!