Вспомнить всё
Шрифт:
Мюнстер задумался, не сводя с нее изучающего взгляда.
– Дайте ему поразмыслить, не торопите, – посоветовал девушке доктор Джонс. – Анализ его психического склада свидетельствует: он непременно поймет все как надо и сделает правильный выбор.
Послушно умолкнув, мисс Аррасмит снова одернула пальто и промокнула носовым платком уголки огромных карих глаз.
С тех пор миновал не один год, и вот однажды в кабинете доктора Джонса раздался телефонный звонок.
– Добрый день, сэр или мэм! Если вам угодно со мной побеседовать, будьте добры, переведите на мой счет двадцать долларов, – как обычно ответил
– Послушайте, Джонс, – повелительно, резко откликнулся мужской голос в наушнике, – с вами говорят из Юридического ведомства ООН. Нам платить по двадцать долларов за беседу с кем-либо ни к чему, так что включайте-ка свою механику, да поживее.
– Слушаюсь, сэр, – ответил доктор Джонс и, щелкнув спрятанным за ухом рычажком, переключился в бесплатный режим.
– Вы ли в 2037-м дали совет вступить в брак некоему Джорджу Мюнстеру и Вивиане Аррасмит, ныне миссис Мюнстер?
– Да, – подтвердил доктор Джонс, сверившись с встроенными блоками памяти, – а в чем, собственно…
– Анализировали ли вы юридические последствия их решения?
– Н-ну, это, знаете ли, не моя забота, – слегка опешив, пробормотал тот.
– Известно ли вам, что за рекомендацию любых действий, противоречащих законодательству Объединенных Наций, вы можете быть привлечены к уголовной ответственности?
– Но ведь браки терран с блобелями законом не запрещены!
– Ладно, доктор, – смилостивился правовед из ООН, – так и быть, я удовольствуюсь ознакомлением с их анамнезами.
– Совершенно исключено, – отрезал доктор, – это же нарушение врачебной этики!
– В таком случае мы заручимся ордером и реквизируем истории болезни.
– Пожалуйста, – буркнул доктор Джонс и потянулся к рычажку за ухом, намереваясь отключиться.
– Постойте. Возможно, вам интересно будет узнать, что на данный момент у Мюнстеров четверо детей. В соответствии с законом Менделя, законом расщепления признаков, состав потомства строго следует соотношению один – два – один. Девочка-блобель, мальчик-гибрид, девочка-гибрид, девочка-терранка. И вот тут возникает проблема юридического свойства. Верховный Совет блобелей утверждает, что чистокровная девочка-блобель – гражданка Титана, а также призывает в качестве жеста доброй воли передать под юрисдикцию Совета одну из двух гибридных особей, – объяснил правовед из ООН. – Видите ли, брак Мюнстеров распадается, оба подали на развод, и по каким законам следует разбирать их дело – вопрос весьма непростой.
– Да уж, пожалуй, – согласился доктор Джонс. – А по какой же причине распался их семейный союз?
– Не знаю и знать, откровенно говоря, не хочу. Возможно, из-за того, что оба взрослых и двое из четырех детей ежедневно превращаются то в блобелей, то в терран и обстановка в семье накалилась сверх меры. Хотите дать им совет психологического толка, пригласите их на консультацию. Всего хорошего, – буркнул правовед из ООН и дал отбой.
«Уж не ошибся ли я, посоветовав им пожениться? – задумался доктор Джонс. – В таком случае надо бы разыскать их – по крайней мере, из соображений этики».
Раскрыв телефонную книгу Лос-Анджелеса, он принялся листать раздел на букву М.
Шесть лет совместной жизни дались Мюнстерам нелегко.
Вначале Джорджу пришлось переехать из Сан-Франциско в Лос-Анджелес: там они с Вивианой свили семейное гнездышко в квартире из
Пенсия Джорджа не превышала четверти жалованья жены, и этот факт больно ранил его чувства. Дабы хоть как-то исправить положение, он начал искать способы заработка на дому. Наконец в одном из журналов обнаружилась вот такая заманчивая реклама:
БЫСТРАЯ ПРИБЫЛЬ, НЕ ВЫХОДЯ ИЗ КОНДО!
ВЫРАЩИВАЙ ДОМА ГИГАНТСКИХ ЛЯГУШЕК С ЮПИТЕРА!
СПОСОБНЫ ПРЫГАТЬ НА ВОСЕМЬДЕСЯТ ФУТОВ В ДЛИНУ!
ВЕРНЫЕ ПОБЕДИТЕЛИ В ЛЯГУШАЧЬИХ БЕГАХ
(ГДЕ УСТРОЕНИЕ ТАКОВЫХ РАЗРЕШЕНО ЗАКОНОМ)
И ВДОБАВОК…
Одним словом, в 2038-м Джордж Мюнстер приобрел первую пару лягушек, импортированных с Юпитера, и, предвкушая быструю прибыль, начал разводить их прямо в собственном кондоминиуме, в уголке подвала, предоставленном ему Леопольдом, частично гомеостатическим смотрителем здания, безвозмездно.
Увы, в условиях сравнительно невысокой терранской гравитации лягушата действительно без труда покрывали одним прыжком немыслимые расстояния, и подвал оказался для них безнадежно тесен. Рикошетившие от стены к стене, словно зеленые шарики для пинг-понга, лягушата вскоре передохли все до единого, а Джордж окончательно убедился: что бы ни утверждала реклама, подвальный уголок в многоквартирном совладении ДЭК-604 для разведения этих проклятых тварей не подойдет.
Примерно в это же время у них с Вивианой родился первый ребенок. Оказавшийся чистокровным блобелем младенец оставался комком студенистой массы двадцать четыре часа в сутки, и сколько Джордж ни ждал, чтоб он хоть на минутку сделался человеком, все зря.
По этому поводу он, как только оба супруга приняли человеческий вид, устроил Вивиане серьезный скандал.
– И как мне считать эту… чуждую форму жизни родной? – обескураженный, изрядно напуганный, осведомился он. – Почему доктор Джонс не предвидел такого фокуса? Может, ребенок-то только твой, а? С виду – как есть ты, вылитая!
Глаза Вивианы заблестели от навернувшихся слез.
– Как это понимать? Как оскорбление?
– Еще бы, черт побери! Мы же дрались с вами, тварями, насмерть… привыкли считать вас ничем не лучше португальских хвостоколов!
Мрачный как туча, Джордж Мюнстер надел пальто.
– До штаб-квартиры Ветеранов Чудовищных Войн прокачусь, – сообщил он жене. – Пива с ребятами выпью.
Вскоре он, с радостью оставив квартиру, уже ехал к старым боевым товарищам.
Штаб-квартира ВЧВ занимала ветхое бетонное здание в деловом центре Лос-Анджелеса, выстроенное еще на исходе двадцатого века и отчаянно нуждавшееся в покраске. С финансами у ВЧВ было туго, так как большинство членов общества, подобно Джорджу Мюнстеру, жило на пенсию от ООН, однако в штаб-квартире имелся и бильярдный стол, и старенький трехмерный телевизор, и несколько дюжин пленок с популярной музыкой, а еще шахматная доска. Обычно Джордж, попивая пиво, играл с товарищами в шахматы – хоть в человеческом виде, хоть в виде блобеля: уж здесь-то ни то ни другое никого не смущало.