Вспомнить Все
Шрифт:
И почти сразу увидела ее высунувшуюся мордашку в окне экипажа. Не желая задерживаться, заторопилась залезть внутрь и только тогда замерла в молчаливом недоумении. Ее замечательное платье было испачкано и порвано, в волосах застряли остатки съестного.
— Кто это сделал? — в памяти тут же всплыли обидные слова Глории в адрес Лолы. Девочка, державшаяся до этого, всхлипнула, спрятав лицо в ладошках. — Вот гадина!
Скинув руку пытающегося задержать меня Алекса, бросила на него злой взгляд, давая понять, чтобы не лез, и вышла на слабо освещенный
Гнев добавил сил, заставляя забыть о плохом самочувствии. Печальная Глория с поджатыми от обиды губами стояла возле лестницы, ведущей на террасу. Заметив меня, она оскалилась в улыбке, вскинув подбородок.
— Решила поглумиться лично? — от напряжения ее голос стал резким и неприятным, красивые черты лица исказились.
В голове крутились десятки слов, которые я хотела ей сказать, и вот сейчас, ловя на себе ее липкий, полный желчи взгляд, понимала, насколько эта идея бессмысленна. Гордая фигура проигравшей возвышалась надо мной, глаза Глории смотрели сверху вниз, как на мусор. Ее взгляд скользнул вниз, подавая знак слуге вернуть мне поднятый с земли поясок.
— Это, кажется, оторвалось от платья твоей служанки. Она у тебя такая неосторожная. Не смотри так, девчонка возомнила, что лучше других, а дети порой бывают так жестоки, — красивый поясок был вырван с корнем из платья и с одной стороны висел распустившимися нитками. Но Глории и этого показалось мало. — Заботишься о чужом ребенке, а о своей больной сестре даже и не вспоминаешь.
Последнее сказанное ей предложение даже не успело полностью проникнуть в сознание. Больше не сомневаясь в правильности своих действий, сжала кулак и, стараясь отключить голову, чтоб не было соблазна передумать, размахнулась, вложив в удар всю накопившуюся злость и обиду.
Вскрик, и Глория, потеряв равновесие, завалилась набок, упав на ступени. Слуга на несколько секунд застыл истуканом, но, услышав слабые постанывая своей хозяйки, поспешил к ней. Несколько любопытных слуг показались в окне. Я же, не дожидаясь, пока спадет всеобщее оцепенение, быстро стуча каблучками, добралась до экипажа, и, как только заскочила внутрь, мы поехали прочь.
Потирая ушибленную руку, не смогла сдержать улыбку, а когда обратила внимание на моих путников, рассмеялась в голос. Вытянутые лица и приоткрытые рты — пожалуй, одно это зрелище стоило того, чтобы Глория получила по заслугам.
— Это было потрясающе! — звонким вскриком прервала паузу Лола. — А меня научишь?
Не скрывая своих эмоций, она подскочила с места, обняв меня. Погладила рыжие волосы и, не удержавшись, подняла взгляд, Алекс тепло улыбался, едва сдерживая рвущийся смех.
— Научишь? Тогда меня никто не обидит, — щенячьи глазки устремились на меня.
— Хорошо, но сегодня сразу спать.
Засияв солнышком, она уселась на свое место, а перед моими глазами встали картины из прошлого, когда папа показывал несколько простых приемов против докучавших мне мальчишек. Кто же думал, что они пригодятся спустя столько лет. Глаза
Дорога прошла в молчании. Уставшая Лола дремала, Алекс потерялся в своих мыслях. Я же разбирала по полочкам полученные воспоминания, сопоставляя их с уже имеющимися, и с каждым сложившимся кусочком мозаики мое негодование росло. А тут еще эхом пронеслись последние слова Глории, смысл внезапно достиг сознания и я, беспрестанно сжимая и разжимая ткань платья, не могла дождаться окончания дороги. К концу поездки я едва сдерживала себя от разрывающего голову крика отчаяния. И как только слуга забрал спящую Лолу, а мы оказались в доме, развернулась и зашипела, точно гадюка:
— Я ведь тогда не простыла? — поняв, что он не спрашивает и не удивляется моим словам, застонала. — Ты все знал, да? Зачем было скрывать?
— Зная правду, стало легче? — невозмутимо спросил Алекс.
— Не стало! — с силой толкнув его в грудь, продолжила. — Но я чуть копыта не отбросила, окунувшись в эти воспоминания.
— Адис больше не посмеет притронуться к тебе. Посвящать в забытые воспоминания не видел смысла, — и вновь этот отстраненный взгляд, словно надвинутая на лицо маска.
Заскрежетав зубами, заходила из стороны в сторону. Не хотелось признавать, но отчасти он прав, предпочла бы забыть этот ужас, а еще лучше — не знать его никогда. И вновь сознание подбросило сухих поленьев в затухающий очаг, развернув течение мыслей в новое русло.
— Где Адис? Прикажи ему не трогать Изабеллу.
Вопросительно изогнув бровь и неспешно дойдя до кресла, он устроился в нем и только тогда выдал свой вердикт:
— Я не стану оберегать всех твоих родственников.
— Ты не хочешь или не можешь? — дрожащим от гнева голос рокотал.
Ответом послужило затянувшееся молчание и взгляд, полный любопытства, скользнувший с интересом по моему меняющемуся ежесекундно лицу.
— Так будет правильно.
Я сжала кулаки, борясь с собой, чтобы не закричать на него. Он был так спокоен, и это выводило из себя.
— Правильно? Для кого?! — я не смогла справиться с эмоциями, и голос все равно сорвался на крик. — Пожалуйста, поменяй решение, — взмолилась я, решив испробовать все варианты.
— Я не собираюсь рисковать ради человека… которого не знаю и не узнаю. Ты еще слишком молода, чтобы осуждать меня.
Мне привиделось, как Изабелла, обессиленная, лежит на кровати, а рядом довольный собой, сытый и ухмыляющийся Адис. Злость стала побеждать здравый смысл, что бывает крайне редко. Его равнодушие и безразличие послужили долгожданным топливом для бушующих эмоций — все внутри вспыхнуло. И прежде, чем я смогла понять, что делаю, полная отчаяния подошла и размахнувшись ударила его.
Его голова дернулась в сторону, волосы закрыли лицо. Когда Алекс повернулся — взгляд мог убить, глаза блестели ледяным металлическим блеском.