Шрифт:
Hana Sheik
Second Chance to Wear His Ring
Глава 1
«Мансур, мне нужна твоя помощь».
Последняя фраза голосового сообщения от матери крутилась в голове Мансура Али все время, пока он летел в самолете, а потом трясся на внедорожнике по ухабистой дороге из аэропорта к дому, где прошло его детство.
Ухватившись за верхнюю ручку, Мэнни задумчиво рассматривал унылый пейзаж сквозь пыльное, заляпанное грязью лобовое
Конечно, он ей перезвонил, но мать ничего толком не объяснила. Хотя даже из ее туманных намеков ему стало понятно, что в доме что-то случилось. Вот почему он здесь.
Заметив небесно-голубые ворота родительского дома, Мэнни невольно выпрямился и подумал, что скоро получит ответ из первых рук.
Водитель, дальний пожилой родственник, улыбнулся Мэнни:
– Твоя мама будет очень рада тебя видеть. Последние несколько дней она только о тебе и говорит.
– Да, давно я не был дома, – согласился Мэнни, ощутив, как заржавел его сомалийский оттого, что он на нем практически не говорил.
Водитель посигналил у ворот, они отворились, и он вырулил на широкую подъездную дорожку.
Мэнни не стал дожидаться, пока тот заглушит двигатель, и поспешно вышел из машины. Он невольно поежился от утренней прохлады. Рейс приземлился в семь утра, но он обычно был в это время на ногах. Мэнни соблюдал жесткий, порой изнурительный график работы. Но иначе нельзя, ведь он генеральный директор многомиллионной строительной и инжиниринговой корпорации «Этна билдс». После бессонной ночи он держался исключительно на адреналине.
Дом уже проснулся. В нем царила утренняя суета. Одна из новых горничных его матери закрыла ворота, а Мэнни едва не столкнулся с другой незнакомой молодой женщиной с ведром и шваброй. Мыльная вода выплеснулась в нескольких сантиметрах от его дорогих итальянских мокасин ручной работы.
Хотя она не знала, сколько стоили туфли, однако пробормотала извинения за то, что преградила ему путь.
– Все в порядке, – сказал он.
Он не хотел смущать молодую женщину. Судя по ее округлившимся от испуга глазам, она поняла, кто он, и пыталась одной рукой накинуть на голову шаль, повязанную вокруг плеч.
Мэнни отвел взгляд. Конечно, сшитый на заказ костюм-тройка выдавал его с головой. Он не подумал, что следовало бы переодеться в одежду, принятую в этих местах. Но он спешил к матери, и его миссия еще не окончена.
– Моя мама у себя? – спросил он служанку, которая по-прежнему глазела на него.
Та молча кивнула.
Мэнни поблагодарил ее и быстро прошел в дом.
Его окутал с детства знакомый аромат ладана. Он на мгновение зажмурился, а потом снова открыл глаза, привыкая к скудному освещению. В доме всегда царил полумрак. Его мать предпочитала естественное освещение электричеству. Мэнни подавил желание включить свет
– Мансур?
В голосе матери звучало удивление, словно она не ожидала его появления, хотя он отправил ей сообщение о том, что вылетает, и она прислала водителя в аэропорт. Неужели мать подумала, что он не откликнется на ее призыв о помощи? И как это его охарактеризовало бы? Разве он плохой сын?
Мансур отбросил мрачные мысли и сосредоточился на настоящем.
Дверь на веранду была открыта, как и все окна в гостиной, обставленной с большим вкусом.
Его мать встала, опираясь на руку стоящей к нему спиной женщины. Он подумал, что это горничная, но скоро понял, что ошибся.
– Амаль… – выдохнул он едва слышно. Он давно запретил себе думать о ней. А если быть точным – год назад.
Знай он, что их дорожки пересекутся, назначил бы встречу с матерью в другом месте.
Но сейчас обе женщины шли ему навстречу.
Мансур вздрогнул, когда они приблизились. Его внутренний голос вопил, что нужно бежать. Сердце набатом стучало в груди, и он боялся, что Амаль услышит и поймет, что он по-прежнему целиком и полностью в ее власти.
Любопытство удерживало его на месте, хотя он едва сдерживался, чтобы не удрать и провести свой первый день в родных местах в отеле.
Только боль, плескавшаяся во влажных глазах матери, охладила его негодование. Халима Ахмед Адан редко проливала слезы. Он вспомнил лишь два случая: когда в прошлом году умер его отец и когда Мансур в семнадцать лет объявил о своем намерении уехать учиться в Америку.
Но сейчас она плакала, стоя перед ним, простоволосая, потому что забыла про шаль, оставленную на узорчатых напольных подушках.
– Хойо, – приветствовала она сына на родном наречии.
Теплая волна затопила его сердце. Тронутый ее слезами и приветствием, Мансур заключил мать в объятия.
– Я по тебе скучала, – прошептала она в ухо сына.
– Я тоже, – пробормотал он в ответ.
Он встретился взглядом с Амаль. Ее смуглая кожа, не тронутая косметикой, сияла, хотя лицо хранило нейтральное выражение. Тонкая темно-синяя вуаль была подобрана в тон платью, которое выгодно подчеркивало ее высокую грудь и пышные бедра. Мэнни ощутил знакомое волнение и невольно сжал мать в объятиях. Та охнула и негромко засмеялась. Он почти забыл, что обнимал ее.
– Прости меня, – пробормотал Мэнни и ослабил хватку, отпустив мать.
Он все еще чувствовал тепло материнского тела, но одновременно пытался усмирить растущий в нем гнев.
Заметив, куда направлен взгляд сына, мать взяла Амаль за руку и подтолкнула чуть вперед.
– Неужто ты забыл Амаль? – спросила она.
Как можно забыть Амаль Халид?
Она стала практически членом их семьи после трагической гибели ее матери.
Амаль с двумя младшими братьями поселилась у своей бабушки, потому что отец их бросил. Мать Мансура и бабушка Амаль жили по соседству и были хорошими подругами. А поскольку Мэнни был единственным ребенком в семье, он стал считать Амаль и ее братьев своей семьей.