Шрифт:
Пролог.
Жаркий летний день перевалил за половину. Четыре часа дня. Солнце, раскалившее огромный город, уже не в зените, но достаточно высоко, чтобы обжигать.
Я выхожу из прохлады Храма Христа Спасителя на раскаленную площадь. Распрощавшись с вежливыми итальянцами, указываю им дорогу к метро. Но, увидев невдалеке кремлевские башни, гости столицы посылают московскую подземку a quel paese (итал. – в ту страну, букв. – куда подальше) и бодрым шагом привыкших к адской жаре людей, направляются к главной цитадели России.
На сегодня по программе остался только Арбат с другой группой. Опять «Превед
Веселый народ. Не могут они без шуточек, подкусов и подколок. И если они тебя не подъедают во время экскурсии – пиши пропало. Им не нравится. А чем больше они тебя задирают – тем лучше. Своя.
Немцы наоборот. На шутки реагируют нормально. Смеются, улыбаются. Но сами подкусить стесняются. Менталитет. Боятся обидеть.
Вот англичане – мастера словесного пинг-понга… Им шуточками довести до мышечных спазмов в подреберье, заклинившей от смеха челюсти и града слез – нефиг делать. И все в рамках приличий. У итальянцев юморок как-то пониже и посолоней. Но смешно. И нам на удивление близко.
Я вступаю в тень Гоголевского бульвара. Жарко, но хоть солнце уже не так печет. День рабочий, время тоже рабочее и бульвар практически пуст.
Девочка рыдает отчаянно. Она сидит на лавочке недалеко от памятника Шолохову и плачет навзрыд. Бронзовая жуть из лошадиных голов делает ощущение боли от звука ее плача еще более сильным. Времени до следующего тура остается более двух часов, и я подхожу к девчонке, не рискуя опоздать на работу.
Она очень юна, но в ней чувствуется какая-то странность, какое-то несоответствие. Одета как все наши подростки – драные на коленках джинсы, открытые сандалии, футболка с нелепой картинкой и еще более дурной надписью. Но видимые участки кожи не опоганены татуировками, аккуратные ногти на руках и ногах без лака и пошлых блестяшек, а роскошные серо-пепельные волосы, плащом укрывающие хрупкую фигурку, не стягивают ни шнурки, ни резинки, ни заколки. Рядом с ней стоит маленькая сумочка известного бренда со стоимостью, сравнимой с ценой подержанной «Лады». Такое недоразумение на цепочке, в котором помещается кредитка, проездной, блеск для губ и упаковка бумажных носовых платков. Даже для паспорта места уже не хватит.
Я сажусь рядом с ней на скамейку.
– Малышка, что случилось? Тебе чем-то помочь?
Очень хочется погладить ее по волосам. Так не скрывать свое горе можно только в юности. Потом учишься стискивать зубы и улыбаться, даже когда внутри все корчится и вопит. А ты улыбаешься и машешь, машешь и улыбаешься.
– Нничччем, – громкий всхип. Девочка шумно втягивает воздух носом и снова плачет.
– Ну как ничем? Не бывает безвыходных положений, детка. Всегда есть какое-то решение.
– В этом мире никто не может мне помочь! Никто!
Я кошусь на ее сумочку, стоимостью с мой месячный заработок в пик сезона.
– А твои родители? Ты с ними поссорилась?
– Д-да! Я от них убежала! Сюда!
Упс! Приплыли. Девочка поссорилась с богатыми родаками и явно слиняла из какого-то коттеджного поселка класса люкс. Как пить дать
– Тут нет магии! Почти совсем! Я перепутала портал и меня вынесло сюда!
Что она говорит? Эти слова хороши в книжках в жанре фэнтези. Про драконов, орков, вампиров и магов, которые я так люблю читать. Хорошо освежает голову после многочасовой работы на иностранном языке.
– Детка! Какая магия? Какие порталы? Малышка, очнись, выйди из мира своих фантазий! Все эти слова существуют только в книгах. Мы их любим, читаем, но во все это не верим. Ты фэнтези перечитала?
Девочка медленно отнимает руки от заплаканного личика и поднимает на меня ясные темно-зеленые глаза, опушенные густыми черными ресницами. Взгляд глубокий и сердитый. Ей лет семнадцать, не больше. Чистая нежная кожа, естественный румянец, ровные дуги иссиня-черных густых бровей контрастируют с пепельными волосами. Удивительный оттенок – серебристо-серый. Когда-то и у меня волосы были такого же редкого цвета, но потом, после одного события, начали резко темнеть, и годам к девятнадцати я была уже просто русая. А сейчас уже просто седая, поэтому стригу волосы коротко и крашу их в цвет «холодный блонд». Такой оттенок еще называется «Стокгольм», кажется, или скандинавский блонд.
Девочка смотрит на меня в упор, и я с ужасом понимаю, что на меня сегодняшнюю смотрю я сама в возрасте 17 лет. С двумя поправками – у меня волосы никогда не были такими густыми и длинными, а также идеальными зубами в молодости я похвастаться тоже не могла. Правый передний клык у меня вырос неправильно и немного по-вампирски торчал вперед. Это потом были внесены коррективы в мою улыбку, чтобы демонстрировать традиционный голливудский оскал во все шестьдесят четыре зуба из серии «Мы вам рады до судорог». В 1983 году советская стоматология, может быть, и могла что-то сделать для эстетики улыбок своих граждан, но у моих родителей не было ни таких связей, ни таких денег.
Глава 1
– Я и сказала, что ТУТ, В ЭТОМ МИРЕ, нет магии. Я не отсюда, – девочка поднимает правую руку ладонью вверх и на ней загорается язычок серебристого пламени.
У меня появляется ощущение, как будто у меня из груди разом откачали весь воздух и дали до кучи пыльным мешком по голове. Я не сплю? Передо мной, похоже, попаданка? И чем ей помочь? Обычно в наших книжках все наоборот. Это наши девушки проваливаются в иные миры, поступают там в местные Хогвартсы, выходят замуж за принцев, отращивают крылья или рога, становятся оборотнями или сильными магами.
– Ты заблудилась? Не можешь найти место, куда тебя выбросил портал?
Ай да я! Как полезно в зале ожидания аэропорта и в аэроэкспрессе читать фэнтези! Много новых слов узнала. Вот, пригодилось.
– Д-да. Я поссорилась с отцом и Андэром. Я не хочу замуж за дракона. Я к Сирэну хочу! А они не пускают! – всхлип – Я сделала портал и сбежала, но, видимо, напутала что-то в формуле заклинания, и оказалась тут, в этом мире. Я сразу сменила одежду, она странная для меня, но также была одета девушка, которая проходила мимо. А сумочка мне понравилась в витрине. И я сделала себе такую же. Я пошла по улице прямо, потом куда-то повернула, и еще, вышла на эту аллею. И совсем не понимаю, где я нахожусь!