Вспоминай меня ночью

Рам Янка

Шон оправдывается?! Нормально...

Подхожу к ним.

– Привет, Хлоя.

– Привет! – в глазах смущение, но, слегка качнувшись в мою сторону, целует меня в скулу. Перехватываю ее талию у Шона и притягиваю к себе под предлогом дружеского поцелуя. Не сдержавшись, сильно сжимаю рукой ее бок прямо под ребрами, и она вздрагивает.

Тут же позволяю ей отстраниться от себя. В глаза не смотрю – ревность просто сжигает. Она смущается, а это значит,

что… Что? Ей нравится Шон, и передо мной неловко?

– Шон, когда будем работать с постановкой? – всеми силами пытаюсь контролировать голос, чтобы не рычать на него.

– Да, покурите пока... – бросает он, доставая опять трезвонящий телефон. – Сейчас найду девочек для боев и займусь вами.

Остаемся одни.

Поднимаю на нее глаза. В ее – все еще это е*анное смущение и какая-то неуверенность. Но вроде бы не психует и не сердится на меня.

– Пойдем? – спрашиваю, кивая в сторону курилки.

Голос ледяной. Знаю, что не имею абсолютно никаких прав. Но, бл*ть, не контролирую это.

Кивает, и я срываюсь вперед, зная, что пойдет за мной.

По дороге придумываю тысячу слов извинения за тысячу моих косяков, включая этот е*учий холодный тон, но, ни одно из них не остается в моей голове, когда мы оказываемся одни, и она опять смущенно и вопросительно смотрит в мои глаза.

Я, как рыба, молча, открываю и закрываю рот уже, наверное, в третий раз, и она, опуская глаза, притрагивается пальцами к моей груди. Прямо к месту, где под одеждой скрыта ее метка.

– Я не должна была, да? – чуть слышно.
– Ты же без верха сегодня выходишь.

Догоняю причину ее неуверенности, не в силах сдержать стон облегчения.

Рывком прижимаю к себе – слов нет. И я просто целую в висок, еще раз вздыхая с облегчением и вдыхая ее запах.

– Спасибо, что сделала это… – шепчу, прикладывая ее ладонь к сердцу.

Набираю воздуха в легкие:

– Что между нами теперь?

Пожимает плечами, обвивая меня одной рукой за талию, кладет голову на плечо и мы просто стоим.

Это не отказ. Это не разрыв. Это - надежда…

Скрип двери, и мы отлетаем друг от друга в разные стороны, как бильярдные шары.

Алиса…

Ладно, хоть так! Смотрит, прищурившись, и через пару секунд делает шаг внутрь.

– Привет!

– Привет, Элли! – отзывается Хлоя, вытягивая дрожащими пальчиками из пачки сигарету.

Да меня, бл*ть, и самого потрясывает. Надо быть аккуратнее. Не надо здесь никому знать о нас.

«Доброжелателей» хоть отбавляй…

Достаю сигарету, предлагая

взглядом крошке, но она, ухмыляясь, стягивает прикуренную из рук Хлои, и та снова вынимает новую для себя.

Алиса прожигает меня взглядом. Заметила? Или догадывается? По*уй… мы дружим. Крошка будет молчать.

Молча, курим.

Хлоя докуривает первой и выскальзывает за дверь.

Сейчас начнется…

– Лекс, ты е*анулся?!

– Элли, не надо.

– Ху*и, ты морочишь девчонку? Она, бл*ть, ванильная до мозга костей! Родоки, конечно, буржуа, но! Ты же не думаешь, что она купит тебя в долгосрочное пользование?

– Заткнись, просто…

– Лекс?...

– Алиса. Ты гонишь!

– Нееет! Я не слепая. Ты клеишь ее! Нахе*а?!

– Отвали, кроха! Я ее не клею… Все не так.

– Лекс?

Заглядывает мне в глаза. А там - ответ, который ей не нужно знать. Который никому не нужно знать! И я отворачиваюсь.

– Ты, что, ЗАПАЛ?! – переходит она на ультразвук, вцепляясь мне в лицо руками и заставляя смотреть на нее.

Я закрываю глаза.

– ТЫ ОХРЕНЕЛ?!

– Элли, не лезь в это! – скидываю ее руки и выхожу из курилки.

Это, бл*ть, плохо. Но могло быть и хуже…

Хлоя в наушниках рядом с Роном. И меня опять сводит судорогами ревности. В его руках ее плеер, и он что-то там мутит с кабелем, не отрывая от нее глаз.

– Вы закончили? – кричит им Шон. – Включай двенадцатый трек, попробуем под него.

Рон негромко врубает какую-то приятную миксовочку.

– Эй! – возмущенно кричит Шону Хлоя. – Это моя!

Тут же выскакивает на центр сцены, показывая мне и Шону язык, и начинает свою партию. Это что-то новенькое, и мы все пялимся, включая стрипов, которые что-то мутили на танц-поле. Они ее, вообще, видят в первый раз.

Рон делает громче.

Музыка ломанная, и Хлоя, пульсируя, красиво подламывается по спирали под каждый мелодичный рывок. Срывая с волос резинку, добавляет к идеальной игре тела и их ритмичные всплески. Моя Пружинка пружинит, вибрируя и пульсируя, выдавая какой-то, только ей доступный, очаровательный хаос-поппинг и, чуть-чуть, тектоника, но рваного, как и музыка.

На мелодичном, чувственном проигрыше на несколько секунд срывается в такой эротичный и пластичный стрип, закрывая глаза и закусывая губку, что я теряю дыхание. А потом - опять игривая ломка – талия, бедра, плечи, руки, волосы… И снова проигрыш… Ее ротик чувственно приоткрывается, дополняя эротичную пластику. В глазах секс и вызов!