Вспоминай меня ночью...
Шрифт:
И вдыхаю.
Выдыхать не хочется – это она во мне. Но мои легкие несовершенны и через минуту выталкивают из себя воздух… Ну, может и совершенны, так как тут же вдыхают еще более жадно новую дозу.
Моя Белла…
Уедет сейчас от меня!
– Ольваре… – разочаровано выдыхаю я, и его имя смешивается с ней, вылетая из моего горла.
Она моментально просыпается.
– Что?
Не хочу повторять. Целую последний раз и сваливаю на кухню готовить кофе. Внутри разрывает от раздражения. Зачем, блять, она ему сегодня?
Нет,
Зачем он ей?
Слышу, как Белла говорит по телефону, передвигаясь по квартире – комната, ванна, кухня и обратно – но не слышу о чем.
С ним, конечно…
Как молния в моем мозгу вспыхивает осознание одной важной вещи, и я моментально задыхаюсь: раньше, до того, как я вытворил эту херню с уходом от неё под его давлением, она застывала и леденела в моих руках, когда я упоминал о нем… А сейчас… А сейчас… А сейчас она словно ПРИНЯЛА его! Это мой косяк? Это действие «от обратного»? Чем больше я ненавижу его, тем сильнее она привязывается?! Похоже, да…
Тогда это ебанный замкнутый круг!
– Что он сказал тебе? – ее губы между моих лопаток, а руки скользят по груди.
И я горю от ее касаний и своей ревности. Сжимаю горячую кружку, чтобы не сорваться сейчас и не наговорить ей…
Жжет.
Молчу.
– Алекс… Поставь кружку немедленно!
Подчиняюсь.
– Ты отвезешь меня?
Куда?!
Зачем?!
На сколько?!
НЕ НАДО!!!
АААААААА!
– Конечно.
Такие мягкие губы… За те пару минут, что мы стоим возле его дома она заласкала меня до умопомрачения. Как будто так мне будет проще её отпустить! Но внутри немного оттаяло, и я уже могу говорить с ней. Поэтому спрашиваю:
– Зачем… тебе… к нему… сегодня?
Я не прикасаюсь к ней, просто сжимаю руль. Мои руки не могут быть нежными сейчас.
– Его родители приедут на ужин.
– Ясно.
– Алекс?
– М?
– Обещаю, для твоих родителей я приготовлю ужин сама…
А вот это плохая тема…
Мое дыхание останавливается, и она вглядывается в меня.
О нет, нет… Я не готов пока. Где там переключатель на вменяемость?
Я улыбаюсь и киваю. Давай, Белла, улыбнись мне в ответ и забудь! Не смотри на меня так внимательно… Не читай…
Ее телефон мерцает, отвлекая от меня внимание и, взглянув на экран, она делает дозвон, скидывает, и тут же прячет его в задний карман джинсов.
Это он. Я почти рад, что он позвонил.
Почти.
Но Белла не выходит из машины и, прижавшись ко мне в задумчивости, скользит пальчиками по своим губам. Мне хочется ее губы. И ее пальцы. И вместе и по отдельности. И еще жутко не хочется отпускать.
– Не делай так при нем… – вырывается у меня.
И я тяну ее пальцы к своим губам, закрывая глаза. В них удовольствие от ее касаний и раздражение от того, что она часто так делает когда задумывается. Ее подушечки мягкие и нежные, как и ее касания, как и она вся сейчас…
– Когда я смогу
– Я позвоню…
Отстраняется и падает обратно на свое сиденье.
Всё?
Отворачиваюсь…
Но она тут же запрыгивает на меня верхом, вжимаясь в меня всем телом.
Хочу!
Но не буду… Не хочу его фантазий на тему ее возбуждения, а он, блять, обязательно заметит.
– Не хмурься…
И тут же хмурится сама. Ее губы гладят мой лоб.
– Ты весь как камень… – шепчет мне в волосы.
Нет. Я, блять, не камень! Камень нихера не чувствует…
Я как… не знаю… КАК Я!
Он.
Выходит, чтобы забрать ее у меня, и его свора вылетает за ворота вместе с ним. Черные агрессивные псы кружат вокруг него и жадно втягивают носом воздух.
Сжимаю…
– Белла… – такая мягкая и податливая. Прижимается. И вот она почти, что часть меня. Часть, которую мне нужно сейчас оторвать и отдать по какой-то непонятной мне ебучей необходимости. – Не ходи…
Это я не вслух…
Отпускаю…
Она так хочет.
– Я люблю тебя! – заглядывает мне в глаза. – Я знаю, ты боишься, что Деймон настроит меня против тебя. Но я обещаю, что кто бы что ни сказал или ни показал мне, я вернусь домой и буду выяснять всё только с тобой.
– Спасибо…
Это, блять, хоть какое-то утешение – она вернется, перед тем как уйти.
Псы заискивающе потявкивают, и она оборачивается. Легкая улыбка на губах. Им? Или ему!?
– Не выходи со мной.
Последнее легкое касание губами. Уже рассеянное и почти ничего не значащее для нее. Мыслями она уже там…
– И сразу уезжай. Не накаляйся зря. Мы не будем касаться друг друга. Только ужин.
Ее рука тянется к ручке, пара секунд и она там. А я – здесь. Между нами дверь, и Белла решительно ее захлопывает.
Его губы что-то произносят – я не слышу – и псы моментально окружают ее. Дергаюсь внутренне, головой понимая, что беспочвенно – она тут частая гостья. Лижут ее руки, трутся о бедра и колени, она ласкает каждого из них. Они поскуливают и прижимают уши, словно дорвавшись до хозяйки…
Ненавижу ебанных доберманов: хитрые, извращенные и жестокие псы.
Но она их любит…
Надеюсь, меня больше…
Ольваре наблюдает за ее руками, раздаривающими щедрые ласки его питомцам, и его грудь часто вздымается. Он покусывает губы… И невесело усмехаясь, поглядывает в мое лобовое.
НЕНАВИЖУ этого хитрого, извращенного и жестокого пса!
Но она его любит…
Надеюсь, меня больше!
Он открывает дверь, запуская ее и танцующих вокруг нее собак. И оглядывается на меня последний раз, закрывая за собой дверь.
Всё…
Там – их мир, и мне нет места в нем.
Ничья ли?
Выжимаю газ, и, оставляя на асфальте полосы черной резины, срываюсь с места. Мне нужна скорость, чтобы выветрить мою неуверенность и страх. И я газую…
– Алекс, финальная «репа» в субботу, в шесть.