Вслепую
Шрифт:
Лена избрала ту же тактику, что и Джеффри Толливер.
– Она пошла в закусочную в центре города. Знаешь, напротив магазина одежды?
Хэнк едва кивнул.
– Она шла сама от самого дома. Она каждую неделю проделывает этот путь самостоятельно.
Хэнк сцепил руки.
– Ну и… – Лена взяла стакан, выцедила те капли, что остались ото льда, и закончила: – Она пошла в туалет, и там ее убили.
В домике было совсем тихо. Только снаружи стрекотали сверчки. Журчал ручей. Из бара доносилась приглушенная музыка.
Ни с того ни с
– Что ты сегодня пила?
Несмотря на курс промывки мозгов в организации «Анонимные алкоголики», Хэнк Нортон мастерски умел избегать разговоров о неприятном.
– Пиво в машине, – ответила она, подыгрывая ему, – и здесь виски.
Хэнк выпрямился, держа в руке бутылку «Джека Дэниелса».
– Пиво перед крепким напитком – что может быть хуже? – Лена протянула стакан, взболтнув лед. Хэнк налил.
– Как работа? – спросил он металлическим голосом. Нижняя губа слегка дрожала. Выражение лица не соответствовало произносимым словам. – Справляешься?
Лена ощущала себя жертвой автомобильной аварии. Она наконец поняла, что значит слово «сюрреализм». В этом крошечном помещении все казалось расплывчатым. Стакан в руке потускнел. Хэнк находился на расстоянии полумили. Все было как во сне.
Лена попыталась выйти из этого состояния, осушив стакан до дна. Спиртное огнем ударило по горлу, будто раскаленный асфальт.
Хэнк в этот момент наблюдал за стаканом, не за ней.
Ей это и надо было.
– Сибилл умерла, Хэнк.
Его глаза вдруг наполнились слезами, а Лена думала только о том, как сильно он постарел. Словно цветок, завял и усох.
Он достал платок и вытер нос.
Лена повторила слова, как Джеффри Толливер этим же вечером:
– Она мертва.
– Ты уверена? – спросил он дрожащим голосом.
Лена резко кивнула:
– Я видела. Ее зверски порезали.
Хэнк по-рыбьи открыл и закрыл рот. Он смотрел Лене прямо в глаза, словно пытался уличить ее во лжи. Вскоре он отвел взгляд.
– Сущая бессмыслица.
Она могла бы протянуть руку и дотронуться до него, попытаться утешить, но не стала. Замерла на стуле, как будто вросла в него. И не отводила взгляда от Хэнка, от его мокрых губ, от глаз, от волосков в носу.
– Ах, Сибби, – вздохнул он, вытирая глаза.
Лена заметила, как дернулся его кадык. Он потянулся за бутылкой, взялся за горлышко. Без лишних вопросов вынул пробку и налил Лене виски. На сей раз темная жидкость заполнила стакан почти до самого края.
Через некоторое время Хэнк громко высморкался и промокнул глаза платком.
– Зачем кому-то убивать ее? – Трясущимися руками он складывал платок снова и снова. – Ерунда какая-то. Понимаю, если бы убили тебя…
– Спасибо.
– Я имел в виду твою работу. Давно пора сорвать с рукавов чертовы нашивки.
Лена молчала. Она слышала это не впервые. Он уперся ладонями в стол и пристально посмотрел на племянницу.
– А где ты была в это время?
Лена поставила стакан, спиртное
– В Мэйконе, – пробурчала она.
– Ее убили из ненависти?
Лена потянулась за бутылкой.
– Не знаю. Может быть. – Виски забулькало. – Может, он выбрал ее потому, что она была лесбиянкой. Может, потому, что была слепой. – Лена краем глаза уловила, как Хэнк поморщился при последнем предположении, и решила развить эту тему. – Насильники выбирают таких женщин, с которыми легко справиться. Она была идеальной жертвой.
– Так, значит, во всем опять виноват я?
– Я этого не говорила.
Хэнк схватил бутылку.
– Так и есть! – гаркнул он и бросил полупустую бутылку обратно в коробку.
Как и Лена, Хэнк предпочитал отстраняться от эмоциональной стороны вещей. Сибилл считала, что они друг с другом не ладят, потому что слишком похожи. Сидя тут, рядом с Хэнком, переполняемая горем и злостью, Лена поняла, что Сибилл была права. Она видела в дяде будущую себя и ничего не могла с этим поделать.
– Ты встречалась с Нэн? – спросил Хэнк.
– Да.
– Надо организовать панихиду. – Он взял ручку и нарисовал на настольном календаре нечто напоминающее гроб. Вверху надписал слово «ПОХОРОНЫ» заглавными буквами. – Кто в Гранте хорошо справится с этой работой? – Он подождал ответа, затем добавил: – Я хотел сказать, что почти все ее друзья остались здесь.
– Что? – Стакан замер у рта. – О чем ты говоришь?
– Лена, надо делать приготовления. Надо позаботиться о Сибби.
Лена допила виски. Затем посмотрела на Хэнка: черты лица расплывались. По сути дела, плыла вся комната. Она чувствовала себя словно на «русских горках», и желудок реагировал соответственно. Лена приложила к горлу ладонь, стараясь подавить приступ рвоты.
Хэнку было знакомо это состояние. Он подал мусорное ведро в тот момент, когда она потерпела поражение.
Вторник
7
В родительском доме Сара согнулась над кухонной раковиной с отцовским гаечным ключом в руках, чтобы ослабить кран. Она провела почти весь вечер в морге, делая вскрытие Сибилл Адамс. Меньше всего хотелось возвращаться в темный дом и ночевать там одной. Угроза Джеффри приехать совсем лишила ее выбора. Она прошмыгнула внутрь, забрала собак и даже не стала переодеваться.
Сара вытерла пот со лба и посмотрела на часы на кофеварке. Шесть тридцать утра. Она спала два часа. Закрывая глаза, она каждый раз видела Сибилл Адамс, которая сидит на унитазе, не видит, но чувствует все, что делает преступник.
Один плюс: ничего страшнее вчерашнего уже не может случиться.
На кухню вошла Кэти Линтон, открыла шкаф, достала кофейную чашку и только тогда заметила старшую дочь.
– Что ты тут делаешь?
– Кран течет.
Сара накрутила новую гайку на болт с резьбой.