Вслепую
Шрифт:
— Себастьян, хватит, я проиграла, — кричит Элис, пытаясь удержать в себе готовый взорваться в любую минуту сгусток древнего волшебства.
— Достаточно, мистер Сэллоу, — строго говорит профессор Гекат, но он не слушает — не останови Элис себя, с ней было бы тоже самое; сквозь туман и гудящую голову она с трудом понимает, как ей защититься.
— Депульсо, — Себастьян пробивает защиту, и Элис отбрасывает к стене, она ударяется головой, спиной, сносит какие-то учебные предметы. — Конфринго.
— Протего, — Оминис встает между ней и заклинанием, щит вокруг мерцает энергией — впервые он смог применить его так хорошо — заклинание
— Отличный щит, мистер Мракс, — хвалит Гекат, пока Оминис помогает Элис встать, — а вы, Себастьян, что на вас нашло? Использовать Конфринго для дуэли… вы могли её серьезно ранить.
— Будь она в настоящем бою, никто бы не дал ей поблажек, — кривится он, явно недовольный замечанием. — Разве не вы, профессор, нас этому учите?
— Думаю, мисс Морган это знает не понаслышке, и сейчас вы не в настоящем бою, а я не учу калечить пораженных противников. Вечером вас ожидает серьезный разговор со мной. И отработка.
Пока класс гудит о случившемся, распределяясь по парам, Элис глотает рябиновое зелье и с трудом замечает, что Оминис тащит Себастьяна к двери.
— Простите нас, профессор, — говорит он, хлопая дверью, и Элис бежит за ними, пока еще в состоянии видеть — пусть оставшиеся думают, что им заблагорассудится, но если Себастьян начнет выходить из себя… Элис хорошо знает, чем это может закончиться.
Но Оминис вовсе не собирается устраивать сцену в коридоре, вместо этого ведет бывшего друга в Крипту, и только оказавшись за решетчатой дверью, Элис понимает, почему Себастьян не сопротивлялся и молчал — с головы до колен его обхватывает прочная веревка — Инкарцеро. Она сама научила Оминиса применять это заклинание, и сделал он это невербально.
— Кажется, ты совсем позабыл, чем обязан нам? — Оминис вталкивает Себастьяна вглубь темного зала. — Ты до сих пор в Хогвартсе, потому что мы сжалились над тобой, но еще одна выходка, что угодно: нападение, сделка, даже простая просьба от тебя — и, клянусь, вылетишь отсюда в тот же день.
Всего однажды она слышала от Оминиса угрозы, и это было в её сторону. Тогда он тоже был резок, но еще больше расстроен. Разочарован. Печально, что причиной и в этот раз стал Себастьян.
— Начиная с сегодняшнего дня ты будешь держаться от нас с Элис подальше, — одним четким движением он освобождает Себастьяна, и тот трет следы от веревок. — Тебе ясно?
— Ты презираешь меня за непростительные заклятия, но при этом все еще «дружишь» с ней? — он злобно указывает на Элис. — Ты хоть знаешь, скольких она убила с помощью Империо? Каким образом применяла Круцио? Уверен, она тебе не рассказала, ведь всем нужен такой «невидящий» недостатков друг…
Элис не видит — чувствует мерзкую ухмылку на лице Себастьяна, как он кривит губы в ожидании реакции Оминиса.
— Заткнись, — Оминис, хватает его за воротник, и тон его неожиданно спокоен, совершенно сбивая Себастьяна с толку. — Ты просто самовлюбленный эгоист, всегда ставивший собственные интересы выше всего. Выше друзей, выше родных, даже выше Анны, ради которой все и затевалось. Вот за что я тебя презираю, а вовсе не за применение непростительных заклятий.
Элис знала, что Оминис мог быть язвительным и порой жестоким, но никогда еще не слышала столько непробиваемого льда в его голосе. Пока волшебная дверь с шумом выпускает их из Крипты, Себастьян за их спинами оглушительно молчит.
***
Элис
То, что все болтают о них с Оминисом скорее неприятно, чем вредит репутации — слава Мерлину, законы приличий волшебного мира сильно отличаются от маггловского. Волшебники не скованы тысячами нелепых правил вроде постоянного ношения перчаток на людях, сопровождения незамужних девиц престарелыми тетушками и недозволением касаться друг друга. Некоторые старшекурсники Хогвартса даже не бояться заявлять о своих отношениях, тем более, что чистокровные семьи заранее заключают брачные контракты. Нет смысла запрещать что-то, потому что магия Хогвартса никогда не позволит пересечь черту. Но Элис коробит, как совершенно чужие люди говорят так, будто знают, что происходит между ней и Оминисом, выдают за истину свои поспешные выводы.
— Я искал тебя, — говорит Оминис с некоторым удивлением — привычка быть подальше от школьной суеты была у них общей. — Необычное ты выбрала место для прогулки.
— Не я, Поппи попросила сходить с ней в «Три метлы».
И Элис неожиданно для себя ухватилась за это предложение. Прогулка до Хогсмида в компании, пожалуй, самого ненавязчивого собеседника, помимо Оминиса, казалась спасением от вездесущих глаз, липких слухов и неясных мыслей, жужжащих в голове целыми днями. Но если бы Элис знала, что ей придется проторчать несколько минут в окружении чужих шепотков…
— На следующей неделе я хочу украсть у тебя один день, — учитывая, что Оминис ни разу не просил уделить ему время, звучит интригующе.
— Что-то важное?
— Да. Покажу тебе кое-что особенное.
— Несколько часов найду, — Элис старается говорить спокойно, без интереса, хотя больше всего на свете мечтает сбежать куда угодно в его компании.
— Ты будто избегаешь меня в последнее время. Что-то случилось?
— Нет, но…
«Оглянись вокруг, — хочет крикнуть Элис, — из каждого угла все только и обсуждают нас». После насыщенной недели, где они с Оминисом почти не расставались, Элис понимает только одно — она слишком много о нем думает, а когда они рядом, перестает быть способной и на это. Вероятно, Просачивание повлияло на нее куда сильнее, чем она могла принять. Но именно из-за разросшихся словно гигантские тентакулы сплетен, Элис стала по-настоящему избегать Оминиса. Ведь на самом деле они вовсе не вместе. И все совсем не так, как о них придумывают, совсем не так… как ей бы самой хотелось.