ВШ 3
Шрифт:
Пресс-конференция назначена на 18.00. Я решил заглянуть в редакцию заранее, провести, так сказать, рекогносцировку на местности. Да и с Полевым не помешает предварительно побеседовать.
Борис Николаевич, как накануне и договаривались, ждал меня на рабочем месте. С его секретаршей я поздоровался как со старой знакомой и вручил купленную перед отъездом коробочку конфет «Птичье молоко» от пензенской кондитерской фабрики. Та приняла подношение с улыбкой и тут же спрятала коробку в ящик стола.
— А-а, Максим! Как добрался, нормально?
Полевой встал из-за стола
— Садись, обсудим твою предстоящую пресс-конференцию. Сильно устал с дороги? Чайку выпьешь?
— Да устать-то не успел, ночью в поезде выспался, соседи спокойные попались. А от чая не откажусь, я сегодня, честно говоря, и позавтракать не успел.
— Полноценного завтрака не обещаю, а чай с печеньями и конфетами организуем.
Пять минут спустя на столе передо мной появилась фарфоровая чашка на блюдце и тарелочка с обещанной закуской. К тому времени мы успели обсудить некоторые моменты предстоящей пресс-конференции. Полевого, как и Козырева, интересовало, насколько я готов отвечать на любые, даже самые каверзные вопросы. О том, что на мероприятии будет присутствовать корреспондент газеты «USA Today», он знал, а вот насчёт его «двойного дна» если и догадывался, то не счёл необходимым меня со своими догадками познакомить.
Когда мы уже вроде бы всё обсудили, Полевой устроил мне экскурсию в актовый зал, служивший одновременно помещением для встречи с известными людьми и пресс-конференций. Уютный такой зальчик на 70-100 мест, тут даже при желании можно и камерный концерт провести. Только, думаю, артистов будет немного смущать большая чеканка на стене позади сцены в виде головы Ильича.
Когда Полевой стал поглядывать на часы (видимо, помимо меня у него были и другие дела), я понял, что пора прощаться. Пообещал прийти не позднее половины шестого.
— Давай, погуляй по Москве, погода хорошая, — поддержал меня главред. — И вот, это тебе компенсация за траты на проезд.
Он вытащил из кармана три десятирублёвых купюры и протянул мне.
— Борис Николаевич, да не надо…
— Надо, Максим, надо! Бери!
— Да тут ещё на один проезд туда и обратно хватит!
— Ничего, считай, это за амортизацию. Кстати, у тебя поезд во сколько?
— Около восьми вечера.
— М-м-м… А билет уже взял?
— Нет, кто знает, насколько долго эта пресс-конференция затянется.
— Да, можешь и не успеть. Тогда вот что — переночуешь у меня.
— Как-то неудобно, может…
— Неудобно-неудобно, — проворчал он. — Ты давай заканчивай ломаться, как барышня. Тем более супруга всегда рада гостям, а некоторые у нас остаются на ночь, так что тебе совершенно нечего стесняться.
Ну что ж, думаю, я и впрямь мог бы переночевать у Полевого, вряд ли главный редактор ведущего журнала страны и автор культовой «Повести о настоящем человеке» стеснён в жилищных условиях. Так что и впрямь ломаться не стал, дал своё согласие в случае чего расположиться на ночёвку у Бориса Николаевича и отправился тянуть время до пресс-конференции.
Чаепитие
Вот теперь жизнь кажется чуточку веселее. Захотелось присесть где-нибудь на лавочке, подставив лицо всё ещё тёплым лучам сентябрьского солнышка. Что я и сделал, обнаружив скамейку у подъезда одного из находившихся поблизости домов. Скамейка была даже со спинкой и, что удивительно, чистая, а то ведь молодёжь во все времена любила усесться повыше на спинку, а ноги в грязной обуви поставить на то место, куда нормальные люди опускают свой зад. Так что я откинулся на спинку, закинул ногу на ногу и закрыл глаза. И так мне стало хорошо, что я не заметил, как задремал.
И практически тут же очнулся… Однако обнаружил себя не на московской скамейке, а на уже знакомом мне, поросшим травой берегу. Лёгкий бриз с моря обдувал моё лицо и, пока я приходил в себя, услышал голос «ловца», без приветствия сразу перешедшего к сути дела:
— Можешь считать это внеплановой встречей. Своим вмешательством в ход истории ты успел вызвать кое-какие сдвиги во временных пластах, что было замечено некоторыми силами и очень им не понравилось.
— Некоторые силы? — переспросил я. — А более конкретно нельзя?
— Говоря доступным тебе языком, я с этими силами нахожусь в одной структуре, и им не нравится, что я не только позволил тебе задержаться в своём молодом теле, но и затеять игру, в результате которой появилась ещё одна ветка реальности.
— В смысле ещё одна? А их что, несколько?
— Пока было всего три, включая основную. Представь себе ствол дерева, от которого на определённой высоте начинают расти в стороны ветви. В нашем случае это ствол и две ветви — основная и две отделившихся от этого ствола на разных этапах временного промежутка. Первая отделилась две тысячи лет назад в реальности, где Мессию не распнули, а провозгласили царём, и под его руководством Иудея смогла избавиться от протектората Рима и сделаться независимым государством. Там вообще довольно интересно история развивалась, может быть, расскажу как-нибудь в другой раз.
— А вторая ветвь?
— Вторая — Карибский кризис, завершившийся ядерным апокалипсисом. Этой ветви повезло меньше, чем твоей. Собственно, ты жил на «стволе», а теперь вот и третья ветвь появилась благодаря нашему с тобой вмешательству. И некоторым, как я уже говорил, очередное ответвление не пришлось по вкусу.
— А как же та девушка из викторианской Англии?
— Так я практически сразу отправил её в «котёл», так что её ветвь каких-то изменений не претерпела.
— Но сделать ваши конкуренты ведь всё равно уже ничего не смогут? Я изменил историю, время вспять не повернуть. Даже если опять заслать кого-то в прошлое, то может получиться лишь ещё одна ветвь.