Всевидящее око
Шрифт:
Безумие какое-то. Я это понимал и пытался спорить с самим собой, выставляя логические доводы.
«Лэндор, – говорил я себе, – парень всего-навсего надел чужую форму. С таким же успехом он мог надеть любой другой костюм. Он не знал, что связано с этой формой. Лея предложила ему развлечься, и он с удовольствием включился в игру. Ну не будь таким подозрительным, Лэндор. Это просто игра…»
Я смотрел на его лицо и уверял себя, что ничего особенного не случилось. Когда-то По носил солдатскую форму, теперь на время нарядился офицером.
Я проглотил комок слюны и заставил себя сказать:
– Очень рад с вами познакомиться, лейтенант.
– И я тоже очень рад
Он говорил с легким акцентом, где-то подражая манере мсье Берара. Но меня больше поразил не акцент, а изменившееся лицо. Лея (или кто-то другой) соорудил ему усы из конского волоса. Эти усы, для большей черноты намазанные сапожной ваксой, торчали над верхней губой По. Грим получился достаточно грубым, однако нужная цель была достигнута – усы делали парня старше, прибавляя ему лет десять-двенадцать. Кстати, с усами он выглядел даже обаятельнее.
Подошла вторая барка с гостями. Прости, читатель, но я не запомнил всех имен. В числе приглашенных был один из издателей «Нью-Йорк миррор» [151] . Был еще художник, кажется, его звали Коул. Помню плотника из общины квакеров [152] , а также женщину – сочинительницу религиозных гимнов. Ко всем своим гостям Кембл относился одинаково, не делая различий между полами: брал их под локоть и двигал их руками, словно то были рычаги насосов. Каждому он предлагал кофе, мадеру или иные вина из собственного погреба, прося не бояться опустошить оный. У всех спрашивал, не нужна ли одежда. Рот у Кембла не закрывался. Со стороны могло показаться, что силой своих легких он выдувал гостей с крыльца, перемещая их прямо в гостиную.
151
Газета, основанная в 1823 г. и выходившая под разными названиями. Примечательна тем, что в ней впервые печатались некоторые стихотворения Эдгара По. Одно время По работал в этой газете литературным критиком.
152
Протестантская деноминация, возникшая в середине XVII в. в Англии. Название происходит от английского Quakers – «трепещущие» (перед Богом). Отличительная черта доктрины квакеров – убеждение, что Бог пребывает в сердце каждого человека. К концу XX в. в мире насчитывалось около 300 тыс. квакеров, треть из которых жили в США.
Поскольку я приехал первым, хозяин дал мне возможность добираться до гостиной самостоятельно. Я стоял в передней, слушая стук шагов по великолепным дубовым полам. Они не заглушали мерного тиканья часов (пожалуй, такие громадные напольные часы я видел только здесь). Постояв еще немного, я побрел в гостиную. Вскоре к моим шагам примешались еще чьи-то: легкие, танцующие, похожие на мышиное шуршание. Я поднял голову и увидел идущую мне навстречу Лею Маркис. Она улыбалась.
– Мисс Маркис, я…
– Вы ведь не выдадите нас, правда? – торопливо перебила меня она. – Уверяю вас, наш маленький маскарад никому не причинит вреда.
– Никому, кроме самого мистера По, – мрачно возразил я. – Вы-то хорошо знаете, что офицеры и преподаватели академии регулярно бывают у Кембла.
– Не волнуйтесь, мы это предусмотрели и оба находимся en garde [153] . А пока…
Сам того не желая, я улыбнулся и сказал:
– А пока я не стану вам мешать. Мне очень приятно видеть вас здесь, мисс Маркис. А то я уж думал,
153
Начеку, настороже (фр. )
– Сегодня – единственный день в году, когда женщинам позволяют переступать порог Машмура. В этот день за ними признают права и обращаются как с равными. Можно сказать, что вы присутствуете при историческом событии.
– Но, будучи племянницей мистера Кембла…
– Вы слышали, как я назвала его «дядюшкой»? Родство тут ни при чем. Просто я с детства привыкла его так называть. Мистер Кембл – давний друг нашей семьи.
– В таком случае почему все семейство Маркисов не приехало к нему в гости?
– Думаю, мистер Лэндор, вас едва ли удивит, что мама снова слегла.
– Опять приступ мигрени?
– Нет, по средам ее одолевает невралгия. Отец, разумеется, всячески старается облегчить ее участь. Брат добросовестно штурмует твердыни геометрии. Так что я здесь одна представляю всю нашу семью.
– К нашему всеобщему удовольствию, – вырвалось у меня.
Я чувствовал, как у меня покраснели щеки. Такие слова она вполне могла расценить как попытку ухаживания. Я спешно отступил назад.
– Я хотел сказать, что любая мужская компания только выигрывает от женского окружения. А в доме мистера Кембла нет даже служанок. Только слуги, которые вынуждены заниматься женской работой.
– Дядя Кембл ненавидит женщин, – без обиняков ответила Лея. – И не надо делать удивленный вид. Я знаю, он любит называть нас «таинственными существами», но суть от этого не меняется. Мы так и будем оставаться для него «таинственными». Разве можно понять тех, кого в душе ты презираешь?
– Бог с ним, с дядюшкой Кемблом. У вас и без него достаточно поклонников. Надеюсь, они вполне понимают и ценят вас?
Лея отвела глаза. Когда она снова заговорила, чувствовалось, что непринужденный тон дается ей с трудом.
– Я с детства слышала, что давным-давно какая-то женщина разбила сердце дядюшки Кембл а. Раньше я верила, а теперь мне это кажется выдумкой. Такой человек, как он, не позволит, чтобы кто-то разбил ему сердце.
Она взглянула на меня и слегка улыбнулась.
– И я, и вы, мистер Лэндор, – совсем другие. Она опять улыбнулась и наклонила голову.
– Идемте к гостям, пока нас не хватились.
В отличие от миссис Маркис, заводчик Кембл не терзался, как рассадить гостей за столом. Женщин (в тех редких случаях, когда они здесь появлялись) он сажал с одной стороны, мужчин – с другой. Но, поскольку стол был круглым, минимальное соседство обоих полов все равно сохранялось. Поэтому сочинительница религиозных гимнов оказалась плечом к плечу с плотником-квакером, а я получил в соседки некую даму по имени Эммелина Кропси.
Она была женой корнуолльского баронета, имевшего взбалмошный характер и волочившегося за каждой юбкой. Чтобы жена не мешала его амурным приключениям, баронет спровадил ее в Америку, назначив скромное содержание. И миссис Кропси сделалась странствующим критиком. Она переезжала из штата в штат и охаивала все, что видела. Ниагарский водопад она нашла «удручающе скучным», Олбани – «на редкость отвратительным» и так далее. Ее путешествие по Нагорьям подходило к концу, и она ждала поступления очередных денег от мужа, дабы отправиться еще куда-нибудь и найти новые объекты для ниспровержения. Мы не успели приняться за еду, как я уже знал, что миссис Кропси собирает материал для книги, которая будет называться «Неудавшийся опыт Америки».