Всерьёз
Шрифт:
Громко и внятно же приказал, к моим владениям никаких женщин не подпускать! Никаких исключений! Алиса должна быть спокойна и её доверие для меня действительно свято!
Так нет же… торчками стоят на пути, лишь бы оставить меня с голой жопой на улице. Без любимой и с мыслями о полёте с крыши.
— Нужно поговорить! — увивается вьюном за мной бывшая.
— Нет. — почти успеваю захлопнуть дверь перед докучливым носом, но в последний момент в проём влезает женская нога и упёртая баба противно кудахчет
— А я сказала нужно! Я с посланием от отца!
Вонзаюсь в бестолочь гневным взглядом и выставляю перед ней руку, чтобы она не затеяла ворваться внутрь кабинета:
— Я через посредников не веду переговоры, так и передай.
— Папа зол на тебя! — восклицает Стелла, прибегая к устрашению. — Я не хотела говорить, что мы расстались, но он начал задавать вопросы…
— Мне плевать. — не шевелю ни одним мускулом, но внутри сгущаются тучи.
Рудов же бизнесмен. Неужто из-за прихоти дочурки пойдёт против меня?
— Не верю! — корчит она гримасу смеха. — Я бы сильно паниковала, если б мне пришлось искать столько денег за короткий срок!
Сука! Он ей ещё и сумму озвучил! Гниды! Не дождутся от меня нытья и уговоров, сдохну, но вида не подам! Я уже не тот малец, который бездумно кидался в ноги за помощью. Я столько лет стряпал себе имя и авторитет не для того, чтобы твари из прошлого вытерли об меня ноги. Долг измеряется в деньгах. Это и заплачу. Но в остальном раздавлю! Ни одна баба ещё не вертела мной, родная мать даже близко не подпущена, а тут завзятая шлюха решила, что её папулечка сможет меня подкосить?
Видал я вас в лесу в балетной пачке!
— Вон пошла! — отталкиваю эту собаку сутулую в приёмную и делаю шаг к ней, повелительно нависая сверху. — Передай отцу, что я непременно к нему загляну и вопрос о деньгах будет снят. А до этого, чтобы я твою драную задницу поблизости не видел!
— Ай-яй-яй, Игорь Олегович, вас папа разве не научил, что девочек обзывать нельзя? — поднимаю голову к раздавшемуся голосу и каменею от ярости.
— Травицкий! — ядовито выплёвываю я. — Ну, куда ж без тебя, недоумок? Этот день запрограммирован на дегенератов, ты как чувствовал, что надо прийти, да?
— Я всегда появляюсь там, где ты лезешь к беззащитным девушкам и запугиваешь их тем, что наделён некой силой. — спокойно движется к нам Родион.
— Замечательно, значит хватай эту дочь полка и валите на хер отсюда! — машу рукой на Стеллу, которая с глухим раздражением представляет, как разбивает об мою голову камень и только сейчас замечаю, что моя секретарша бесследно исчезла.
Вот зараза! Жаловаться пошла. А я только привык к этой бабулечке!!
Что за тридцать три несчастья на мою голову, а?
— Стелла, одно ваше слово и я научу этого грубияна манерам! — с широченной фальшивой улыбкой поворачивается к Рудовой Травицкий.
В
— Давай, махни ручонкой, посмотрим сколько каши в детстве съел! — колко фыркаю я, чувствуя лютую злобу и шанс отыграться за Алису.
— В отличие от тебя, Березин, я отдаю себе отчёт за каждый удар! — леденеет взгляд парня. — Это твои ручонки бесконтрольно болтаются и бьют прохожих!
Пытаюсь дышать ровно, но зверею настолько, что сводит грудь.
В мозгу беспрерывно щёлкает команда «уничтожить», но на задворках ещё функционирует резерв здравого смысла. Гад провоцирует, делая ставку на мою вспыльчивость.
Не ведись, Березин.
Уберёшь сукина сына потом, по-тихому, вдали от свидетелей.
Возьми себя в руки! Вон Стелла уже крутит на ус каждое слово! Достаточно того, что она знает про деньги. Ублюдок знает про отца! Если сложить информацию воедино, то она пулей выстрелит мне в лоб.
Пора развести их по разным углам, не дать повод сойтись против меня.
С трудом разжимаю кулак, что готов нанести увечья Травицкому. Усилием воли гоню из башки все посторонние образы и думаю только о хорошем.
«Вот мой мышонок встречает меня дома, обвивает шею руками, притягивает к себе, прижимается щекой к моей груди, перебирает ноготками волосы на моём затылке и едва слышно шепчет, что любит меня.
На мой вопрос, почему так тихо об этом говорит, почему нельзя в полный голос заявить о своей любви, хмурит брови и с укором отвечает, что счастье любит тишину, а я горазд лишь громко трындеть.
Смеюсь над непонятной мне логикой, но делаю так, как положено. Касаюсь губами края её уха и на одном дыхании взволнованно шепчу о том, что она воплощение моего рая.
Наслаждаюсь нежным поцелуем в шею и тем, как ласковые руки забираются под ворот моей одежды и гладят кожу на спине, пуская по телу заряд тока. Зарываюсь носом в тёмную макушку своей ненаглядной и терпеливо жду, когда она решится взглянуть мне в глаза и сообщить о самом главном.
Пробегаюсь кончиками пальцев вдоль её позвоночника и чувствую, как она дрожит.
Моя испуганная мышка.
Боится всей той ценности, которой обладает. Боится быть связанной со мной и делить жизнь пополам. Боится столкнуться с тем, что отныне не нужно бороться со всем миром, чтобы выжить, ведь она сама теперь носит в себе целый мир.
— Я знаю… — обхватываю её щёки ладонями и встречаюсь с растерянным взглядом.
— Что знаешь? — расширяются зрачки Алисы.
Больше не могу сдерживаться и счастливо улыбаюсь.
— Что вот тут уже детёныш пригрелся… — перемещаю руки на животик любимой и кайфую, как медленно открывается её рот.