Всерьез и надолго
Шрифт:
– Забавно, – после долгой паузы произнесла Лу, не решаясь поднять глаза на Ричарда. И если б не ее очень смуглая от природы кожа, она наверняка бы покраснела.
Ричарду пришлось отдуваться за двоих.
5
Не успели они усесться за стол, как зазвонил телефон. Это опять была Черепашка.
– Ну в чем дело? – звенел от возмущения ее голос в трубке. – Жду, жду, а ты все не звонишь и не звонишь…
– Извини, Люсь. Совсем забыла с этими подарками. – На этот раз Лу могла говорить спокойно,
– Что за подарки, рассказывай! – сгорала от любопытства Черепашка.
– Да так и не передашь, в двух словах, – замялась было Лу, но, сообразив, что что-то говорить все равно придется, продолжила и как смогла, с трудом подбирая нужные слова, все-таки поведала Люсе о чудо-«мозге».
– Да-а-а! – только и протянула Черепашка. – Хотелось бы посмотреть на эту штуковину! Слушай, а притащи ее в театр, а за одно и Ричарда или как там ты его называешь, Василия, прихвати с собой! Не оставишь же ты парня одного в первый же день?
– Знаешь, а я об этом как-то не подумала… Действительно нехорошо получается, – в нерешительности проговорила Лу.
– Конечно, нехорошо! – подливала масла в огонь Черепашка. Она решила, что раз уж она согласилась пойти в театр вместе с Костей и Лу, то нужно выжать из этого мероприятия максимум удовольствия. – Ты, значит, упорхнешь, а ему что прикажешь делать? Газеты русские читать или телевизор на пару с твоей мамой смотреть?
– В конце концов, я в няньки к нему не нанималась. И в клоуны тоже, – попыталась было возмутиться Лу, но тут же осеклась: – Хотя можно и взять… Все-таки жалко его. Парень-то он неплохой.
– Тем более! – обрадовалась Черепашка.
– А что я Костику скажу? – снова засомневалась Лу. – А впрочем, это даже к лучшему. Пусть поревнует немножко. Ему полезно. – Теперь ее голос звучал резко и даже воинственно. – Молодец, что придумала! И вообще, не для того же человек ехал сюда из Америки, чтоб скучать в обществе моей мамы. – Лу вдруг принялась убеждать Черепашку в том, в чем та пыталась убедить ее минуту назад. – Должна же быть какая-то культурная программа! Только вот Костик сказал, что это какой-то учебный театр, в подвале находится… И пьеса не классическая, а современная вроде бы… Ну ничего. Это даже к лучшему. Классику он и в Америке посмотреть может.
Договорившись о времени и месте встречи, подруги попрощались, после чего Лу, ощущая громкие и радостные удары своего сердца, повесила трубку.
Услышав, что его хотят пригласить в театр, Ричард так откровенно обрадовался и щеки его залились таким пунцовым румянцем, что Лу устыдилась даже: и как же она сама не додумалась до такой, как казалось ей теперь, очевидной истины. Ведь если б Черепашка не позвонила, скучать бы бедняге целый вечер! Но она, конечно же, выдала эту идею за свою собственную.
– Замечательная мысль! – радостно поддержала дочь Наталья Романовна. Она-то давно подумывала, что было бы неплохо, если б Лу прихватила с собой Ричарда, но предложить это дочери
Но Лу не собиралась никому ничего объяснять раньше времени. Пусть ее появление вместе с Ричардом станет для Костика маленьким сюрпризом.
– Я должен переодеться?.. – то ли утвердительно, то ли вопросительно произнес Ричард.
– Глупости, – махнула рукой Лу. – Сойдет и так. – На Ричарде были джинсы и легкий с глубоким круглым вырезом свитер темно-серого цвета. – Не в Большой же идем. Это русский авангард, – добавила девушка и улыбнулась.
Ричард кивнул и радостно повторил:
– Русский авангард!
Кстати, кивал он так же часто, как и краснел. И выходило это у него тоже как-то по-особенному. При каждом кивке рыжие кудряшки на его голове крупно вздрагивали. Забавно в общем получалось, совсем по-детски.
Вскоре в условленном месте встретились четверо молодых людей: Лу, Черепашка, Костя и Ричард. И хотя Костю ни при каких обстоятельствах нельзя было назвать маленьким и щуплым, все же он заметно уступал Ричарду и в росте, и в ширине плеч. С необъяснимым злорадством Лу отметила про себя этот факт.
– Знакомься, Василий, – бойко затарахтела Лу. – Это Люся – моя подруга, а это Костя… – запнувшись, Лу решила не добавлять «мой парень».
Костя заметил и ее заминку, и излишнее возбуждение, но виду, естественно, не подал. Потом Лу объявила всем, что Ричард-Василий приехал к ней в гости из Америки. Она не стала уточнять, с какой целью, не сказала и о том, что не только к ней поселили гостя. А Черепашка, с самого начала решившая ни во что не вмешиваться, лишь скромно помалкивала и улыбалась.
Прежде чем попасть в зрительный зал, они долго шли по темному, узкому, с низкими потолками коридору, которому, казалось, никогда не будет конца. Чувствуя себя ответственной за Ричарда, Лу взяла его за руку, и тот, пригибая голову, неуверенно топал за ней, то и дело озираясь по сторонам. На лице его читалось недоумение. Видимо, этот коридор никак не увязывался по его представлениям со словом «театр», хотя Лу и предупредила его, что место, в которое они идут, не совсем обычное.
– Береги голову! – обернувшись, крикнула Ричарду Лу и крепче сжала его руку. Тот улыбнулся в ответ и еще ниже пригнулся.
Следом топала Черепашка, а замыкал шествие Костик. Коридор был настолько узким, что идти по нему рядом с кем-то было невозможно, только друг за другом. Впрочем, и впереди и сзади них тоже шли зрители. Зрительный зал, до которого они в конце концов все-таки добрались, представлял собой небольшое, метров тридцать, квадратной формы помещение. Обыкновенные стулья были расставлены по всему периметру в несколько рядов. В центре же оставалось свободное пространство, на котором, судя по всему, и должно было разворачиваться действие пьесы. Декорации на этой импровизированной сцене отсутствовали. Даже ни одного стула не стояло.